Форк 1941
Отбивались свои зенитчики – всё же по настоящему какие-то умные головы наверху решили провести усиление ПВО в мотомехчастях перед войной! Зенитчиков за полгода загоняли больше всех. И взводы зенитных крупнокалиберных пулемётов и зенитных автоматов на базе старых танков в боевых порядках оказались очень кстати – они, укрытые бронелистами от осколков, огрызались как могли, поддерживая огонь пушек более достающего по высоте 2-го зенитно-артиллерийского дивизиона. За день моей дивизии удалось сбить два пикирующих бомбардировщика Ju-87 „stuka“ и один германский самолёт, из одной из девяток, горизонтально бомбящих по площадям с большей высоты.
Из авиации врага именно пикирующие со страшным звуком „лаптёжники“ были самыми опасными. Мы сразу определили их по характерным сведениям и облику из подробных брошюр, которые с декабря сорокового, когда я и был назначен командиром дивизии были доставлены во все наши подразделения из Москвы.
Немецкое название, рекомендуемое кодовое название („лаптёжник“) для нашей связи, „боковушки“ картинок, фотографии, характеристики, способы применения данного самолёта врагом, опыт применения его в Европе.
Впрочем, части своих целей, атакующие с высоты немцы явно достигли. Авиабомбардировки в тот день стоили нам потерянными пару десятков единиц автотранспорта, трёх пулемётных и пушечных бронеавтомобилей, 4 танков безвозвратно утерянных и 7 повреждённых „бэтешек“, почти сотню убитых и раненых.
Зато, как точно уверен был Солянкин – допброня хорошо помогла лёгкой бронетехнике в сражении с наземными силами врага. А то, что как каркали некоторые – возрастёт нагрузка на ходовую… что та ходовая, если танк завтра сгорит вместе с экипажем без допброни? Один из таких кликуш сам остался жив, когда подобный комплект спас его от пробития башни и громко нахваливал „ленинградский комплект“ вечером первого дня боёв дивизии, когда немцы отползли зализывать раны и перегруппировываться.
В поле перед лесом к ночи уже только слегка местами чадили почти сотня единиц танков и бронемашин. Германцев и наших. Ноздря в ноздрю. С налёту прорвать оборону дивизии (и корпуса, как он знал от Ерёменко) врагу не удалось…
Ночь прошла беспокойно.

















