Форк 1941

Имевшие под собой основу.

Специалисты абвера уверенно констатировали – практически полностью отменены отвлечения подразделений РККА на все хозяйственные работы, кроме самых необходимых, связанных с деятельностью самих воинских частей. Практически остановились начатые работы на новых укреплениях, чьё возведение было начато на новых территориях СССР. А деятельность, проводимая там, была опознана как имитация. Механизированные части усиливаются в плане ремонтной базы и не снижали темп боевой учёбы даже зимой.

Всей этой подборкой фактов, слухов и материалов Канарис и поделился со своим конкурентом. Ибо они, несмотря на всё соперничество, делали своё, общее нацистское дело. Увы для врагов Рейха, общее без всяких кавычек.

В начале первого разговора, они немного обсудили «тревожные звоночки», и Канарис аккуратно подвёл разговор к тому, что его встревожило с отстранённого опасения:

– Русские, как и раньше, рассчитывают на просторы своей страны.

– Да, Вильгельм, как и раньше. Вот только ни у шведского Карла XII, ни у Наполеона, не было наших «катящихся роликов».

– Большевики явно отметили достижения тех, кого воспитал наш «быстроходный Гейнц». Но смогут ли они подготовить свою неповоротливую и громоздкую Красную Армию к противодействию нам? И что, если смогут?

Гейдрих, пока не понимавший, к чему клонит Канарис, лишь слегка раздражённо пожал плечами.

А именно после данного жеста руководителя РСХА, не усмотревшего чего-то чрезмерно опасного со стороны СССР, руководитель Абвера и вывалил на собеседника самые горячие факты и выводы и, несмотря на весь свой внутренний дискомфорт в отношении визави, задал тому прямой вопрос:

– Вы понимаете, Рейнгард, что всё это значит?

Гейдрих, внимательно выслушавший Канариса, и изучивший продемонстрированные ему материалы из докладов сотрудников абвера, согласился.

– Русские что-то очень сильно подозревают. И… - он явно решившись согласиться с соперником, признал: – похоже, вы, Вильгельм, правы. У нас… - его «зловещий облик» «хищного животного» (как его описывал в иной реальности, уже после смерти Гейдриха и даже после войны, в своих мемуарах Шелленберг) говорил, что он осознал опасность – … возможно, завелась крыса. Очень высоко. Возможно, даже не одна…

Канарис тогда поёжился. Но именно в этот момент совсем не «взмах бабочки» отработал и на «той стороне». Риск руководителя абвера, доверившегося (ради более высоких – как он их понимал, целей) своему конкуренту, оправдал себя.

Гейдрих, оценив, какой объём сведений Канарис (и его абвер) проанализировали и свёли воедино, принял новое решение. Решение более мощного хищника, чья судьба в иной реальности была оборвана в 1942 чехословацким движением Сопротивления.