Форк 1941

В ее честь даже дизель-электрическую субмарину ЧФ, вроде как особо бесшумную, назвали за выделение денег на что-то там для сей субмарины…

Попаданец, вспомнивший про месторождения в якутии, отыскал в той же Технике-Молодёжи снимки карьеров гигантских алмазных «трубок» по состоянию на 2001 год. Сведений в прилагавшейся статье за тот год и многих других упоминаний, рассыпанных по разным годам, оказалось вполне достаточно.

В той истории первый алмаз в Якутии был найден в 1949, на косе Соколиной на реке Вилюй. В этой – в конце октября 1940-го.

После подтверждения сведений о крупнейшем месторождении нефти в ТатАССР, и об советских алмазах, последние сомнения в том, что и поиски на Самотлоре будут успешными, отпали.

А вот слова о «достижениях» и роли Лысенко оказались большим разочарованием. Потомок, в дополнение к зацепившему Сталина абзацу в энциклопедии насчёт великого «мичуринца», смог сказать пару слов о науке генетике, даже вспомнил про какую-то овечку-клона Долли – и крайне негативно характеризовал Лысенко с позиций общепринятых взглядов в будущем и высказался в защиту Вавилова, о котором помнил, что тот считался в будущем крайне важным для науки генетики и «которого вроде как сгубили интриги Лысенко».

Пришлось расспрашивать, тем более что сам потомок про Лысенко говорил как-то уклончиво – «…вроде бы у него какие-то настоящие достижения всё же были в плане растениеводства, но в науке он дел наворотил, да и коллегам конкретно гадил…»

Уже подозревая качество следственных действий в отношении Вавилова, Сталин распорядился Берии:

– Вавилова выпусти. Пусть на место своё возвращается и работает, зря больше чтобы не дёргали.

Извинений Вавилов, потрясённый случившимся с ним, разумеется, не дождался. Впрочем, великий учёный внешне был рад и тому, что «всё обошлось, разобрались и выпустили». По крайней мере, такое слышали другие – соратники, коллеги, тайные и скрытые недруги и завистники. А что там Николай Иванович думал про себя, Сталин, Берия и ведшие дело Вавилова чекисты не интересовались. Даже и мысли такой у них не пролетело. Скомандовали сверху – прекратить, вот и выпустили, а дело закрыли и сдали в архив.

Лысенко, получивший короткий, прямой и грубый «втык» от самого Берии – «Трофим Денисович, ты угомонись уже и займись делом, а то доносов от тебя, как от других всех, вместе взятых», как и другие «стучавшие» на Вавилова коллеги, остались на своих насиженных, заслуженных (а иногда и не очень) местах.

Не до них было, война на пороге, Лаврентий уже вовсю переориентировал своё ведомство на иные дела.