Форк 1941

Всё сказанное, в принципе выглядело верным (особенно с точки зрения тех, кто ныне знал точно, какой день на долгие десятилетия будет считаться самым чёрным днём страны), но, в целом, всё было как всегда на парадах на Красной площади… ритуал, такой ритуал.

Снова присутствовала иностранная публика – корреспонденты, «просто» послы и военные атташе. Разумеется, и без разнокалиберных фашиков-нациков с дипломатическим флёром не обошлось. Самые важные из них по рангу – посол Шуленбург, генерал Кёстринг и полковник Кребс, выдерживая ровно-вежливые морды, не без реального интереса (и помня о предстоящих, ничего уже не решающих, но таки должных быть изложенных в Берлине на самом верху, докладах…) взирали на большевистский пропагандистско-милитаристско-праздничный ритуал в славянском стиле.

Необходимо отметить, что маршал Тимошенко, видевший в книгах пару фоток, но не вникая (дел и без этого – по горло!) во все доступные в источниках подробности «того раза» с парадом, не менее усиленно «держал фасон», понимая, что «улыбаемся и машем» требовало не сколько соблюдения секретности и не демонстрациии какой-либо осведомлённости об истинных планах Германии, сколько обычных элементарных приличия, принятых в межгосударственных отношениях.

Война ещё не началась.

Семён Константинович вполне себе «довольно и радостно» и легко обменялся в положенный момент приветствиями с членами германской делегации. А злорадные мысли он всё же словил. Этих напыщенных и самодовольных индюков снова ждёт поражение. Как в целом, германской стороны, так и личное. И не так уж важно, будет ли «в этот раз» казнён Шуленбург за участие в заговоре против Гитлера, переживёт ли войну Кёстринг, застрелится ли в 1945 Кребс, выпрашивавший в Берлине у героя Сталинграда Чуйкова перемирие и получивший отказ на любое действие, кроме безоговорочной капитуляции.

А ему самому, даже после прочтения книг Рожкова, так и не удалось понять, что именно было главной причиной поражения СССР в приграничном сражении «в тот раз». Раз уж историки и в 21 веке выкатывали в своих исследованиях целый список причин и нагромождали Эльбрусы фактов, споря об альтернативах, то сомнения нет-нет, да подкатывали, особенно перед отходом ко сну – что ещё могло выпасть из планов «группы Мерецкова»? Уже утверждённых и вошедших в сверхсекретные директивы, дожидавшиеся своего часа.

Горечь понимания – «что именно ждёт страну», давно утихла в головах причастных к попытке «сделать лучше», тяжкий ритм учений и боевой учёбы, в котором работало всё большее число личного состава РККА безжалостно прибил почти все сомнения, оставив их в самых потаённых глубинах душ осведомлённых.