Фрилансер. Абсолютный хищник (СИ)

И это главная новость, которую для себя отметил.

Консультация. Моя первая нормальная консультация. А, нет, вторая — ещё математику я сдал как человек. Эмофон в школе был подавленный — народ общался, тусил, обсуждал что-то, но на всех лицах отпечаталась нервозность, ожидание плохого. Это никак внешне не проявлялось, но если присмотреться, в глаза бросалось, что выпускники говорят либо об учёбе, либо о ерунде, почти никто не веселится и не шутит. И наш класс не был исключением. На меня больше не набрасывались, не пытали, и в целом, поход в школу закончился нормально.

Потом, на выходе из школьного шлюза, позвонила Сильвия:

— Хуан, сукин сын, ты сволочь! Мог хотя бы словом со мной переброситься после такого?

— Я… Виноват. — Я обречённо выдохнул. — Не спал, был на автопилоте. Потом поехал на экзамен. А потом… Началось.

— Да, началось, я насчёт этого и звоню. — Она не стала устраивать разнос, хотя могла, и это наоборот было в её духе. Вплоть до того, что пришлось бы срочно срываться и ехать «наказывать мировой капитализм» в колено-локтевой, прося прощение. Но нет, не стала, и это многое говорит. — Хуан, я не знаю, что там творится, но отец отправляет меня в Самару.

— Самару? — Удивила. Ибо здесь, в Альфе, Самара для латинос считается местом отмороженным, небезопасным. Это не так, но тут так считают.

— Да. Мы благодаря тебе начали там ряд новых проектов. Отец отправил их курировать. Срочно.

— Я не знаю, чем всё кончится, но, кажется, всё серьёзнее, чем думала. Держитесь тут. Удачи.

— Спасибо, Сильви, — вырвалось у меня.

— Я люблю тебя. Вы мне дороги. И ты, и Фрейя. И это, Хуан… Защити её. Хорошо?

— Конечно, Кудряшка.

После этого о биологии не думал совершенно.

Вечером забрал Марину, в машине ехали молча. Она устала — перегрузилась морально. У неё тоже завтра важный экзамен, и в отличие от меня, не просто теория; для неё мало просто знать. Надо понимать. А ещё показать практикум, то есть уметь делать, а не только понимать.

К вечеру у Золотого дворца образовался пикет из юношей и девушек, с плакатами и баннерами: «Спасите наших детей». Это совершенно точно не были родители тех, кто остался в детском саду, но страна воспринимала текст баннеров без эмоций. Естественно, окопались тут на ночь, и теперь просто так не уйдут. Кто-то серьёзно начал вкладываться в переворот, пользуясь захватом террористов, как поводом. Спросил ребят в Берлоге — они сами ещё не поняли, кто.

Потом мы втроём лежали в кухне на диване, вытянув ноги на столик, и смотрели очередную говно-передачу с перебивающими друг друга «экспертами», несущими дичь. Когда я не вытерпел и выключил звук, Сиби спросила:

— Хуан, ну что опять не так?

— Потому, что это бред! — лаконично ответил я. — Бред, девочки, понимаете? Не делают так. Да, нам нужна война.