Ген подчинения. Том 3

Даже в мире далеком от земных проблем чувствовалась тяга к золоту, дававшему власть над всем и всеми. Глядя на то, как даже боги приклоняются перед этим драгоценным металлом, понимаешь, почему все эти зажиточные попы так тянутся к этой проклятой породе, обвешивая себя дорогостоящими рясами и крестами. Эти лицемеры, говорящие о том, что богатство не в деньгах, — всего на всего желали быть чем-то похожими, приближенными к своему такому же лицемерному богу, не щадящему детей, стариков и прочих несчастных. Марс, Укун, Афина, Шень, — все они были почитаемыми богами для одних и злодеями для других, напоминая тем самым о банальном наличии двух сторон у любой из существующих монет.

Помещение, в которое меня привели, удивило и обеспокоило. Нас с императрицей разделяла дистанция в добрые пятнадцать метров, а также ширма, состоящая из множества каких-то странных на вид жалюзи, полностью скрывавших как лицо, так и тело богини. В такой ситуации влияние, оказываемое темным на эту женщину, будет минимальным. Для самого лучшего результата мы должно были хотя бы соприкоснуться, и в подобном положении это было просто невозможно!

— Достопочтенная императрица Ба, мы привели мужчину. — так же, не поднимая опущенной головы, отчитался слуга.

— Свободны. — мягкий гипнотизирующий голос разлился по покоям, подогревающим интерес желанием взглянуть на ту, кто пряталась за ширмой.

«Все силы на защиту друг. Мы ни в коем случае не должны попасть под воздействие её чар. Ведь если та узнает, зачем мы здесь, и кто за нами стоит, все погибнут!»

— Раздевайся. — Как только я остался в гордом одиночестве, вновь отдала команду женщина. — Смущение и нежелание вести себя как послушная кукла боролись с чувством долга и мыслями о спасении всех тех, кто сейчас ожидал в гостевом зале. — Я сказала, раздевайся! — Перейдя на повышенный тон, вновь отозвалась та, буквально вынудив меня подчиниться. Это была не проверка моего упрямства. Поджилками чувствуя опасность, было проще послушаться, чем узнать, какова разбалованная императрица в гневе.

На шелковую дорожку, ведшую к задернутому от посторонних глаз пьедесталу, лег смокинг, следом бабочка, рубашка, ремень, брюки, носки, вслед за которыми поверх одежды легли часы и подаренный Афиной перстень. Таковым образом, оставшись перед незнакомкой в одних лишь труханах, я был максимально беспомощен и открыт.

— Трусы так же. — Голос её звучал удовлетворенно. Кажется, моё тельце пришлось той по вкусу. Надеюсь, вкусу эстетическому, а не гастрономическому. Не хотелось бы после соития стать обедом для какой-то сказочной и очень страшной твари. Такое уже бывало в природе, если взять в пример тех же богомолов, о которых я так неуместно вспомнил.