Ген подчинения. Том 3

Таков был мой взгляд на жизнь, мир и планы на твое и моё будущее, в котором жизнь твоя была лишь инструментом в достижении моих целей. — Поднявшись с меня, томно вздохнув, Ба накинула поверх своих голых плеч халат, затянув его бархатным поясом.

Её слова, планы и намерения оказались гораздо глубже, чем я только мог себе представить. По своей же воле она стала тем самым необходимым злом, существовавшим в этом мире для поддержания баланса. И сейчас, глядя, как та, спокойно рассевшись на ступеньках собственной комнаты, готова принять свою судьбу, я, чувствуя вину перед ней, не знал, как поступить. Для себя самого я стал злодеем.

— Вы всё ещё можете сбежать. — проронил я.

— Бессмысленно. После данной церемонии, когда я буквально предала всех своих союзников, мне некуда бежать. Никто не пойдет за мной. Да и к тому же, свиток с печатью, необходимый для создания Сусаноо, уничтожен. Твоя забота как врага очень лестна, но, правда, не стоит.

— Свиток исчез. — С этими словами гомункула прибывавшая бо́льшую часть времени в покое и тишине Ба изменилась в лице и теле, приняв звериную форму, чем-то напоминавшую собой химеру.

— Что значит исчез?! — Схватив служащую за горло, взревела императрица. — Где тот ёбаный уродец, ответственный за призыв?!

— Наши люди его не обнаружили. Полагаю…

Метнувшая со злости свою подчиненную в стену Ба по-звериному взревела. Существо ростом под добрые четыре метра, круша своими здоровенными лапами стены и потолки, не знало, как быть дальше.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — выла от бессилия та. — Он обвел меня вокруг пальца! Если ничего не предпринять, мир вновь погрузится во мрак, а все мои усилия, окажутся напрасными. Ты! — В момент, когда в комнату вбежали боги, все как один в сияющих доспехах, обратилась ко мне императрица. — Сообщи своим хозяевам о свитке, пусть ищут церковь и женщину по имени Мартела Де Гуинчи. Если он по прежнему в стране, ещё не поздно все вернуть, не поздно спасти мир из его коварных лап. И ещё, позаботься о ней. — Напоследок кинув взгляд на лежащую в бессознательном положении девушку, нарочно вырубленную и отброшенную императрицей в сторону, подальше от не прошенных гостей.

Едва я успел пообещать себе позаботиться о раненном гомункуле, как голова, а следом и все конечности Ба отделились от тела. Атаковавших было больше двадцати, и все, как один, — хорошо вооруженные боги. Никаких шансов, никакого героизма — лишь грязная и быстрая смерть, оставившая после себя огромную лужу черной крови. Императрица пала не успев сказать и слова своим врагам.

Заметив среди самодовольных божественных лиц Афину, я, прихватив на руки гомункула, поспешил к ней.