Герои забытых легенд

– Что стало с Кадишей? – спросил шериф. – Она погибла?

– Есть вещи гораздо хуже смерти, – уклончиво ответил Скорпион. – Вам лишь следует знать, что она еще долго не сможет причинить кому-либо вред. А мы с вами отныне будем работать сообща.

– Да. В доме ведьмы были обнаружены книги, украденные из библиотеки… – Скорпион осекся. – Заполучить их она могла, лишь вступив в сговор с врагом.

– Чего вы от меня хотите?

– Помощи, разумеется. Вы успели кое-что выяснить, шериф. И мы тоже кое-что знаем. Настало время объединить наши усилия. Сопоставить факты, известные обеим сторонам.

– О чем именно вы говорите?

– Убийства, происходящие в городе и его окрестностях, – подала голос Дева. – Вы расследуете их, но пока безрезультатно, потому что вам неизвестно главное – причины происходящего!

– Мы же знаем все о мотивах убийцы, – кивнул Скорпион. – Но не можем вычислить его личность. Настало время нам с вами поделиться информацией и далее действовать сообща.

– Я не против, – тут же произнес шериф. – Но вы ведь откроете мне свои лица? Я не могу общаться неизвестно с кем…

– Увы, шериф, придется, – усмехнулся Скорпион. – Мы должны скрывать свои лица даже от обитателей нашего мира, не говоря уж об остальных жителях Клыково. Но поверьте, наши личности не имеют значения. А вот на любые другие ваши вопросы мы постараемся ответить.

– Это не может не радовать, – проговорил Мезенцев.

– Тогда спрашивайте. А затем спрашивать начнем мы.

– Это будет долгий разговор, – произнес Владимир Мезенцев, откинувшись на спинку стула. – Вопросов у меня накопилось очень много…

34. Первый экспонат новой коллекции

Алексей Корф спустился в подвал, расположенный под главным корпусом темной академии, и теперь медленно двигался вдоль длинного ряда почерневших ржавых решеток, закрывающих многочисленные камеры. Его шаги гулким эхом отдавались под высокими сводчатыми потолками подземелья. Каменные плиты пола покрывали письмена и символы, подавляющие любое проявление магии. Их язык был настолько стар, что сам Корф при всем желании не сумел бы прочитать написанное.

Часть камер пустовала, в других сидели, стояли либо свисали с потолка пленники, закованные в тяжелые кандалы. В основном это были провинившиеся ученики, которым следовало преподать урок, который они нескоро забудут.

В коридоре горело несколько факелов, в их свете Корф видел изможденные, обозленные лица и напряженные, затравленные взгляды, пристально следящие за ним из полумрака сквозь прутья решеток. Изредка до него доносился грохот цепей.

Германа Подольского, незадачливого темного охотника, держали на цепи в самой дальней камере. Появление Корфа привело его в настоящий ужас.