Герцог на счастье

А потом, когда поняла, к чему привело ее свидетельство, ужаснулась и начала вспоминать, что же она видела на самом деле. Ну и довспоминалась до того, что ничего-то она не видела, лишь слышала вопли наследницы герцогства в духе «смотри, смотри, что это жужжит и светится?!».

Короче говоря, эта дуреха своими руками отправила свой тайный любовный интерес в петлю. О чем недовисельник наверняка прекрасно знает.

Протоколы-то видел и подписывал, наверное. Или на суде слышал. Без разницы… Позже разберусь, как здесь судебные процессы протекают. Но уведомить, с чьих слов его обвиняют, должны были обязательно.

Главное, моя предшественница была уверена в его невиновности и старалась спасти. А я теперь за нее. Так что пусть хоть углядится, мне его надо с эшафота стащить. Ноги-то у бедолаги не идут.

Звали моего спасенного красиво и смешно. Кеннет Майбар, герцог Оттон Гемс. Кен! А я при нем теперь, стало быть, вместо Барби буду…

Мой нервный смешок заставил мужчину судорожно закашляться — он, кажется, пытался что-то сказать и не смог. Неудивительно — его же вешали. Хорошо, подъязычную кость не сломали. Но горло наверняка травмировали.

Ладно, с эшафота я его свела. Точнее, почти снесла. А дальше куда? Палачи только начинают переглядываться, глашатай на помосте крутит головой и хлопает глазами, толпа потихоньку начинает гудеть. Моя пятая точка отчаянно чешется — на ней наверняка выступила крупная надпись прыщиками: «Беги, пока они не опомнились!»

А куда бежать-то? И как? Пешком мы с недовисельником Кеном далеко не уйдем. Значит, нам нужен извозчик. Тут есть извозчики?

Как назло, пленка с памятью Оливии именно в этот момент заклинила. Пришлось воспользоваться интуицией.

Поскольку за спинами расступающихся в шоке горожан виднелся всего один экипаж, к нему я и устремилась. Ну и что, что он черный, а выпученные глаза возницы вот-вот выпадут на мостовую? Колеса есть? Лошадь есть? Годится.

— Любезный… — Я подтащила своего «мужа» к этой странной конструкции. Сиденья там… хм. Не экипаж, а телега какая-то со скамейкой. И к скамейке еще веревки зачем-то привязаны. Ремни безопасности?

И только когда мы уже влезли, а недовисельника принялось еще сильнее корчить, я вдруг поняла: мать моя! Похоже, мы забрались на катафалк, на котором Кеннета приволокли на площадь для казни, а потом должны были увезти труп.

— Любезный, вам ведь заплатили за работу? — спросила я у возничего.

Тот замороченно кивнул.

— Тогда отвезите нас…

— На кладбище? — прохрипел несчастный водитель кобылы. А недовисельник снова согнулся в кашле. Хотя я не уверена, почему его так колбасит — отходняк накрыл или просто ржет от абсурдности происходящего. Лишь бы крышей не поехал…

— Нет, на кладбище рано. Отвезите нас в дом герцога.