Герцог на счастье

Он мой дядя, я его тоже люблю, но… но… как быть с тем, что он убийца?!

Удивительно, но даже мне пока не удалось разобраться, врет она или действительно верит в то, что говорит.

— А кто? Ведь его величество всегда хорошо относился к дяде. А его высочество и вовсе был его другом! И оба пострадали от его действий!

— От его ли? — Я притворилась, что тоже захмелела. — Не уверена. А что, если Кеннета обвинили несправедливо? Ты об этом не думала?!

После этих слов я чуть более размашистым, чем нужно, жестом отобрала бутылку у Селестины и сама налила в ее бокал вино. С интересом пронаблюдала, как оно вроде льется, но не выливается.

А в мой? Ага. То есть дело не в личной магии собеседницы и не в особой бутылке, а именно в бокале. Наверное, какой-то артефакт.

Но мне надо было убедиться, что вино не отравлено. И там нет снотворного, слабительного или еще чего-то неожиданного.

— Давай как всегда! — И я с пьяной улыбкой поменяла наши бокалы местами.

Селестина и чирикнуть не успела. Зато под моим выжидающим взглядом ей пришлось выпить все, что налито. Судя по мимике и взгляду, пить она, конечно, не собиралась, но и в вино ничего не добавляла.

Расстались мы с ней за полночь, примерно вничью. Но брачную ночь паршивка мне в очередной раз сорвала — в голове шумело, ноги заплетались и дико хотелось спать.

В процессе культурного распития я старательно пропихивала в голову Селестины мысль о том, что ее дядю могли и подставить.

Конечно, если эта милая девочка и так в курсе, то весь мой замысел коту под хвост. Но вдруг ее обманули по молодости и глупости? Да, она имеет финансовый интерес, однако хотелось бы понимать, насколько глубоко увяз коготок у этой птички.

Где-то ближе к полуночи, когда я начала слишком намекающе посматривать на часы, подружка удивила, выдав заплетающимся языком:

— Ты меня так напугала, когда во время казни побелела и чуть не упала в обморок!

Что ж, это она удачно тему сменила и, главное, вовремя.

Как раз, чтобы и тут внести ясность с коготком.

Селестина очень гордилась своим кольцом, внутри которого был шип, смазанный чем-то вроде местного аконита. Яда там была микродоза, то есть при попадании в кровь наступал лишь временный, минуты на три — пять, паралич. Зачем такая защита для девушки, не гуляющей по злачным местам ни днем, ни вечером, — непонятно.

Но это было наследство от матери, вот Селестина с ним и не расставалась.

— Но мне надо было тебя остановить и удержать от глупостей…

— В смысле — от спасения твоего дяди? — съехидничала я. С речью у меня тоже были проблемы, но голова работала отлично.

— Да, — с вызовом призналась Селестина. — Мне очень хочется верить в его невиновность, но гораздо больше я верю собственным глазам. Нет, ты пойми! — выдала подруга с усиленным алкоголем пафосом.