Голос Ветра (СИ)

Балкон с певчими располагался высоко, и мне пришлось протиснуться вглубь зала, чтобы рассмотреть его. Ничего не увидела, кроме бабули в платочке, она махала рукой, руководя пением.

Я успокоилась, потому что голос Ветра был различим, главный запевала, иногда сливался с другими голосами, иногда появлялся и звучал под сводами один. Главный певец этого «города».

О чём пели, я не понимала. Обошла колоссальные расписные колонны, встала у окошка и просто ждала Илью.

А окно с витражом. Лучи яркого утреннего солнца проникали через цветные стеклышки и откидывали причудливые лучи. В них я видела пыль, и она казалась золотой. Мимо пробежали маленькие детишки, и крохотные золотые крупинки остались в их волосах.

Красиво так… В золочёной арке, украшенной цветами, за стеклом стоял складень, за ним и лика не было видно. Перед складнем на верёвке висело очень много дорогих украшений.

Взгляд скользнул над толпой и красивым убранством солеи. Храм был таким большим, что над иконостасом жил голубь. Он вспорхнул к куполу, и я обходила колонну, поспешила посмотреть на него. А он улетел куда-то, хотя окошко в куполе было закрыто.

Всё такое интересное, только шумно очень. И непонятно ничего. Особенно собака на иконе с человеческим телом. У изображённого оборотня был меч на плече и крест в руках, латы железные и юбка. Я приложила к иконе покусанные собаками пальцы, и они сразу прекратили болеть.

Стояла у этого странного образа всю оставшуюся службу. С трудом поняла, что же написано красными буквами. Это был Христофор. И был он очень добрым пёсиком…

Я посмотрела на свои пальцы. Даже синяков от укусов не осталось.

Илья пел, и мне стало хорошо, я улыбалась. Главным голосом, а за ним два баса дребезжали. Без своего штробаса выводил соловьиную трель. Проникал в меня, у меня сердце трепетало и душа подпевала.

Так легко, что хотелось вместе с детьми, которые вереницей, шли к солее, присоединиться, но Христофор не отпускал… На какой-то миг хотелось ему… Да-да, Христофору положить голову на плечо, потому что мордочка была изображена такой доброй!

Служба заканчивалась, пение прекратилось. Люди ходили суетливо. Илья спустился в зал в обществе молодых мужчин, один из них, низкорослый и светленький сразу меня приметил.

А мой парень в чёрной приталенной рубахе и чёрных джинсах, как ворон какой-то, ему белая рубаха больше шла, чем этот мрачный цвет.

— Дана, — удивился Илья, тоже уткнувшись в меня взглядом. — Вот это сюрприз!

— Кого-то поклонницы даже в церкви не оставляют, — с иронией сказал курносый мужчина, он бы сошёл за мальчишку со своим ростом, но явно был старше нас.

— Это моя девушка, — Илья улыбнулся и поцеловал меня в щёку. И я тут же прижалась к нему, зажмурившись от удовольствия.