Пленница Зверя

Ладонь ложится пощечиной на ее бледную щеку, оставляя алый след.

Милана в миг замирает, вспоминая, наконец, с кем разговаривает. Во взгляде снова появляется испуг. Так-то лучше.

– Не вынуждай меня делать это снова, – предупреждаю я.

Она только моргает и всхлипывает, зажимая ладошкой место удара. Наверное, я переборщил. Но зато сумел вернуть ее в реальность.

– Я не причастен к гибели твоих родителей, – хватаю девчонку за плечи и потряхиваю. – Но я обязательно найду того, кто это сделал. Слышишь? – снова трясу ее. – Ты слышишь меня?

Уверен, она хочет возразить, но больше не рискует дерзить мне, получить новую оплеуху, скорее всего, ей очень не хочется.

– Бакир, – отпускаю Милану, и она пошатывается. – Берешь девчонку и едешь в ближайший автосалон. Покупаешь дешевую тачку. Я к Китайцу. Где встретимся – скажу позже. За нее, – киваю в сторону Миланы, – башкой отвечаешь.

– Принято, – соглашается друг, а потом обращается к Ворошиловой. – Поехали, – говорит он ей, но она не движется с места, продолжает сверлить меня ненавидящим взглядом.

Бакир хватает девушку за плечо. Тянет за собой. Она не сопротивляется, хотя до последнего продолжает оглядываться на меня.

Мне становится неприятно, что кто-то другой касается ее бархатистой кожи. Пусть даже это лучший друг, которому я доверяю, как самому себе. Но, блядь, внутри все равно пожар разгорается.

Надо быстрее закончить все дела, а потом снова забрать себе Милану.

Только вот что теперь с ней делать?! Больше нет у меня перед ней обязательств, как и у нее передо мной нет. Нет папаши-предателя, соглашение с которым обязывало член в штанах держать.

Только если ее тоже грохнуть решат, то все это уже не будет иметь смысла. Поэтому и схоронить надо.

Бакир мужик надежный. На мою бабу не позарится. И приказ выполнит ценой собственной шкуры. Я спокойным должен быть, но сердце екает все равно.

Мне Ворошилов что-то рассказать пытался, так его сразу убрали. Значит, боятся меня. Это хорошо. Только вот откуда им известно было о нашей встрече?! Крыса завелась?! Так никто из моих про разговор с Сергеем не знал. Может, его пасли? Прослушка или наблюдение...

В любом случае, мрази про дочь знают. В живых мелочь не оставят. Это точно.

В таких делах даже за малейшую вероятность утечки информации горло перерезают. Не жалеют никого. А такую сочную девочку если просто убьют – еще по-божески получится.

– Бакир! – окликаю друга уже у самой двери. – Осторожнее там, – выдыхаю оттого, что предупредил, будто без этого напутствия друг ни за что бы не справился.

Милана бросает на меня последний пустой взгляд. У нее внутри, наверное, все чувства смешались. Хотя, откуда мне знать?! Я давно уже ко всему зачерствел. Ничто не вызывает во мне жалости и сострадания. Не вызывало до сегодняшнего дня.