Горячее прошлое [сборник]

Теперь можно не держать такой высокий темп. Если беглец стремится попасть в какое-то определенное место, то и мы его не минуем. А вот что нас там ждет?»

По тропе они пробежали примерно полкилометра. Потом она нырнула вниз, в овраг, по дну которого протекал ручей.

Гуров и Кляйнер перескочили через него, взобрались на откос и увидели впереди низенький домик. Очевидно, это была та самая охотничья сторожка, о которой подумал Гуров.

В ту же секунду в сторожке прогремел выстрел. Лев Иванович сразу понял, что целью был не он и не Кляйнер, а Крячко, который приблизился к сторожке первым. Его охватила тревога за друга. Спустя минуту он понял, что она была не напрасной. Сыщик сделал еще несколько шагов вперед и увидел Стаса. Тот лежал на земле за деревом и закрывал ладонью рану на груди, пытался остановить кровь, которая лилась из простреленного легкого.

– Дьявол его возьми, задел меня все-таки, – пробормотал он.

– Да это не «задел» называется. Ты опасно ранен, – сердито проговорил Гуров. – Ладно, не говори ничего, лежи и помалкивай. Лейтенант!

– Слушаю вас, Лев Иванович, – отозвался Кляйнер.

Он примостился рядом с Гуровым, высунулся из-за дерева и наблюдал за сторожкой.

– Продолжай за ним следить, – распорядился полковник. – Если попробует уйти, стреляй на поражение. Оружие у тебя заряжено?

– Да, полный комплект, – ответил Кляйнер. – Я еще ни одного выстрела не сделал. Есть запасная обойма.

– Это хорошо. Выполняй. А я пока помогу товарищу. Давай, Стас, попробуем отползти немного назад. А то ты здесь лежишь как на витрине, весь на виду.

Он ухватил Крячко за куртку и потихоньку, плавно потянул его назад, за гребень склона. Там Гуров снял с друга куртку, поднял свитер, распахнул рубашку. Открылась рана, из которой толчками выплескивалась кровь.

Лев Иванович торопливо достал медицинский индивидуальный пакет, который всегда носил с собой, открыл его, промазал рану проспиртованной салфеткой, наложил толстый тампон, затем полностью снял с друга всю верхнюю одежду и туго перебинтовал грудь.

Во все время этой процедуры, довольно болезненной, Крячко не произнес ни одного слова, не издал ни единого звука. Но Гуров заметил, как побледнело его лицо. Это было вполне понятно. Стас потерял много крови.

Где-то в середине всей этой операции, занявшей не менее пятнадцати минут, Гуров услышал наверху выстрел, потом еще один и сразу несколько. Было похоже на то, что там, у сторожки, идет самый настоящий бой.

«Как бы моего лейтенанта тоже не подстрелили, – озабоченно подумал Гуров. – Этот капитан – хитрая сволочь. Он может выманить его на открытое место и тщательно прицелиться. Надо бы мне скорее туда, прийти на помощь Кляйнеру».