Город Ящерров: Венилакриме

Эти — холёные, хорошо одетые, откормленные. Они вальяжно расположились на диванах, в креслах, но как только Лин вошла, все поднялись.

Она узнала Лекс-Ка. Узнала некоторых командиров со «Станции 5». В сумме — человек тридцать.

— Те, кто уцелел, моя милая, кто уцелел, — прочитала её мысли Вира.

Повисла клейкая тишина.

Роскошная большая комната. Женщины в сдержанных одеждах. Эти — не любовницы, эти сами руководят.

— Мы рады твоему возвращению, — первым очнулся Лекс-Ка. — Мы надеялись, ты сможешь вернуться.

«А я не надеялась, — со злостью подумала Лин. — Я о вас забыла.

Наслаждалась жизнью, как последняя…»

За подобные мысли стало стыдно. Лин несмело прошла в комнату. Грязная обувь оставила на ковре отвратительные чёрные следы. Некрасивые. Несоответствующие обстановке.

— Лин, — голос Виры разрезал тишину. Её — не Лекс-Ка — голос пробудил людей от молчания.

Девушка рассеяно улыбнулась. Несколько минут назад её встречали криками. Сейчас люди другие, и они молчаливы, но чем-то неуловимо похожи на тех, которые тянули её за одежду и прикасались к лицу.

— Что ж, вы убедились, — вторая реплика Виры, — она жива.

Лин встрепенулась от этого слова. Жива? А какой она должна быть? Неживой?

Зажёгся дополнительный свет. Командир со «Станции 17» зажёг. Лин его помнила — добрый жёсткий дедушка старой закалки, что так часто попивал чай на диване в кабинете Главы.

— Присаживайся, Венилакриме…

Она медленно уселась в большое уютное кресло. В такое надо с ногами забираться, а не вот так, осторожненько. Скрипнула подшивка.

Её руки легли на подлокотники, обработанное дерево согрело кожу. Всё это Лин делала медленно, и лишь ощутив, что смогла занять максимально удобную позу, опять посмотрела на гостей.

На всех разом.

Им было что сказать, но никто не смел произнести первую фразу. Бывшие руководители «Станции 5» глядели на девушку в кресле — усталую, растрёпанную, с прилипшими к лицу волосами, — и сравнивали её с той, что ещё год назад так настырно требовала от них повышений. Осталась ли она прежней: вздорной и чуть-чуть грубоватой, с этими её попытками всем угодить, быть полезной каждому?

— Лин, мы благодарны тебе…

Это Лекс-Ка. Он, конечно, он, кто ещё мог сделать первый шаг?

— Ради «Станции 5» ты рискнула всем.

Мы знаем о твоём поступке. И мы собрались здесь… чтобы выразить признательность.

Она едва удержалась от того, чтобы не спросить: «О каком поступке идёт речь?». Удержалась. Древнее правило гласило: если ты молчишь — другие говорят.

Кашлянула Вира. Она до последнего сомневалась — стоит ли идти на такой решительный шаг и позволять Лин увидеть всё самостоятельно. Решила, стоит. Слова этих псевдоруководителей, утративших свою власть вне «Станции 5», возымеют эффект.