Город Ящерров: Венилакриме

Дорога занимала не так уж много времени — тридцать минут по магистрали, не считая момента, отведённого для конспирации. Собственно, на это и уходило почти всё время — замести следы, выехать со станции, не привлекая внимания. Раньше на мои вылазки смотрели косо, но с повышением статуса успокоились. Ещё и Глава куда-то уехал, так что я, ощущая полную свободу действий, нагло пренебрегала правилами безопасности и каждый день выбиралась к своему любимому месту.

Наша станция была одной из самых защищённых. Всего их осталось не так уж много — семнадцать на нашем континенте, ещё около тридцати разбросаны по остальным материкам. А ведь не так давно мы заселяли всю планету.

Раньше, в самом начале порабощения планеты, станций было больше, но ящерры очень быстро находили наши убежища, а землян превращали в безвольных рабов. В лучшем случае — поваров, уборщиков, строителей или танцовщиц.

А в худшем — любовниц. Красивые девушки, как и в древние времена, становились разменным товаром. Только гораздо более дешёвым и потому доступным. Иногда их обучали разным видам спорта и делали из этого шоу. В том же Мыслите, поговаривают, один из судей выкупил полгорода и начал устраивать там соревнования, посмотреть на которые приезжают со всего мира.

Прошёл месяц с того дня, как мы привезли нашего пленника на «Станцию 5». Я не спрашивала, что они собираются делать с судьёй дальше. Это может показаться странным — моя незаинтересованность в его судьбе, — но таков наш мир. Младшие по званию подчиняются старшим, военные не лезут в политику, а политики не советуют военным, как лучше исполнить их приказ. Конечно, и у нас были желающие резко взобраться по карьерной лестнице, но подобные «скакуны» дохли как мухи. Щёлк — и нет человека.

Но всё же некоторые вещи я узнавала, и они меня беспокоили.

Во-первых, велись переговоры об обмене пленными.

Во-вторых, ящерры почему-то затягивали с ответом.

Все наши знания об иерархии ящерров говорили, что для них судьи — цари и боги в одном обличии. Ящерры — не земные люди, своих не бросают, о Руанне не могли забыть. Тогда почему не прочёсывают лес в поисках станций — мест, где могут удерживать судью? Почему не бьют тревогу? Почему затягивают с ответом и не требуют его возвращения?

Мне было очень плохо. Приступы беспокойства, тревоги, бессонница, кошмары участились. Постоянно казалось, что за мной следят. Я срывалась на гражданских, кричала на солдат — а это действительно опасно. Сдержанная Лин никогда не показывала своих эмоций. Она понимала — удар в спину может последовать в любой момент.

Спокойно было только в лесу. Я приезжала на своё любимое место затемно, наполняла лёгкие воздухом, доставала из рюкзака термос и наливала травяной чай в стакан.