Город Ящерров: Венилакриме

Живая легенда! Он что, по-твоему, должен себе сам пуговицы пришивать и обувь чистить?»

Я положила недогрызенное яблоко на стол. Капельки сока стекли на белую скатерть, куда сразу устремились взгляды всех присутствующих в комнате.

Ни Возница, ни служанка ничего не сказали, не упрекнули ни словом, ни делом. Они молча убрали все блюда, что были на столе, обратно на поднос, и начали снимать белоснежную скатерть, чтобы заменить её другой.

Из-за нескольких капелек сока!

В руках умелой управляющей другая скатерть. Она резко расправила её над столом — ткань брызнула в воздухе белым цветом, а затем медленно опала на дубовую поверхность.

Всё было сделано молниеносно. В один миг. Наблюдая за тем, как «старая» скатерть с несколькими капельками сока исчезает где-то под тележкой, скомканная и ненужная, я поняла, насколько мы с Руанном разные. И дело не только в принадлежности к разным видам, но и в банальных привычках.

Я — не изысканна. Я жую яблоки стоя, а не разделяю на кусочки ножом над блюдцем. Я — это старая скатерть с капельками сока.

Я вышла из столовой. Рванула в комнату — ту, в которой ночевала в первый день. Дорогу запомнила, уроки Возницы не прошли даром. Мысль о его спальне вызвала отвращение.

Почему так болит голова?

Открыла дверь. Удивилась тому, как быстро они перестелили постель. Опять белоснежные наволочки. Стало интересно, где моя старая одежда? Тоже выбросили в мусорное ведро? Мои ботинки и свитер окажутся на свалке, той самой, через которую мы с командой пробирались в Гнездо?

Я села на кровати в позе лотоса, прямо передо мной — окно. Сумерки. И чёткая линия горизонта.

А если это «когда-нибудь» не наступит? Если мой удел — попасть под влияние ящерра? Ведь так и произошло? Ну не мог, не мог здравомыслящий земной человек пойти на измену, ослушаться приказа ради ящерра.

Горизонт завораживал. Красное небо — как глаза заплаканной женщины. А почему, собственно, женщины? Мужчины тоже плачут, но не так элегантно.

Я не следила за временем. Лишь наблюдала, как солнце медленно прячется за горизонт. Сейчас оно уже там, где мой таинственный сопровождающий из эфемерного воспоминания обещал это самое «когда-нибудь».

Я в темноте. Солнце зашло. Единственный свет, нарушающий мерное наступление кромешной тьмы, — тонкая полоска из-под двери и глухое освещение с улицы. Мне хорошо во мраке.

Несколько раз мимо закрытой двери шмыгали люди, громко шуршала обувь, но никто не заходил. Уверена, они знали, где я, но кто ж рискнёт?

Я знала, кто рискнёт. Его и ждала.

Послышался скрип — дверь открылась. Свет из коридора осветил комнату. Как же долго тебя не было, ящерр. Не поворачиваясь, я обратилась к новоприбывшему:

— Здравствуй, судья Руанн, — погас фонарик на улице. — Что со мной происходит?

Дверь закрылась.