Гроза ада (БЕСсильный чемпион) [Компиляция 1-7]

– Живо вытащи меня из этого пекла.

Из-за дымного занавеса доносится детский вопль:

- Помогите! Пожалуйста! Дяди пожарные!

Чуть не рвусь на крик помощи, но удерживаю себя, заглядываю под балку, прихлопнувшую таз князя. Мда, беда. Под смявшимся металлом тело разворочено.

- Ниже пояса вы весь всмятку. Не знаю, выживете ли, если скину балку, - на этом я считаю, что выполнил долг перед отцом своей девушки. Мне его уже не спасти.

Ребенок продолжает кричать, слабый голос затихает.

Разворачиваюсь и тороплюсь на зов помощи.

- Стой! – хрипит князь, сплевывая кровь. – Куда ты?

Туда, где смогу помочь.

Но не отвечаю – пусть побарахтается в неведении в том пекле, что сам же устроил. Пусть напоследок помечется между отчаянием и надеждой. Заслужил.

- Куда ты! Бесонов!- я уже далеко. - Вернись назад, проклятый простолюдин! Я приказываю тебе!

Не останавливаюсь. Вскоре его гневный хрип перекрывает голос девочки лет десяти. На четвереньках она ползает на втором этаже. Маленькая ручка обожжена. Клубы дыма обвивают платье в горошек.

Оглядываю подходы к ней. Доступ на лестницу перегорожен рухнувшими перекрытиями, поэтому заново синтезирую обезьяньи крылья – прошлые разнес в труху смерч Риккардо.

Только энергетический каркас обрастает перепонками, взлетаю наверх. Девочку накрываю Огнеупором.

Протягиваю малышке руки со словами:

- Идём со мной, если хочешь жить.

Похоже, у нас сегодня день терминатора.

Через пять минут с девочкой на руках вылетаю из здания сквозь черный зев обвала в стене. За ограждением у фургона скорой помощи меня встречает дежурная медсестричка.

- Ой, а вы кто? – хлопает милашка ресницами.

- Супергерой, не видно? – раздается рокот из-под моего шлема.

Ребенка она принимает бережно, и я, взмахнув крыльями, лечу обратно.

Кажется, в торговом центре еще звали о помощи…

София и Света сидят на диване, обнявшись.

- Папа, - смаргивает слезы Белоснежка.

Я стою у окна, не глядя на них. Мильфиновую броню снял до приезда в поместье. Сейчас в гостиной только мы втроем с сестрами.

Пейзажи уничтоженных войной с Тендо садов наводят уныние. Черное известие я принес только что. Рассказал княжнам всё без утайки – и про катастрофу, учиненную руками их отца, и про то, что бросил князя, предпочтя спасти жизнь ребенка.

Когда вернулся в горящий торговый центр, Александр уже почил. Что ж, я ни о чем не жалел. Не знаю, смог бы его доставить живым – ноги раздавило в фарш, кровопотеря бы добила при переносе. Но что точно – пока бы возился с ним, девочка в платье в горошек уже бы задохнулась от дыма. Затем переживать мне было некогда – еще хватало людей под завалами.

Перевожу взгляд на сестер.

София не плачет, только лицо бледнее обычного и глаза горят расплавленным золотом. По мокрому лицу Белоснежки катятся слезы. Судорожно дышит.