Я смотрю на тебя издали

– Здравствуйте, – сказал громко.

– Здравствуйте, – ответил мужчина, теперь было видно, ему уже за семьдесят, узловатой ладонью он прикрывал сигарету от ветра. – Заблудились? – спросил с хитрецой. – У нас тут в это время мало кто ездит.

– Похоже, что заблудились, – кивнул Берсеньев, я открыла окно, чтобы слышать их разговор. – Нам сказали, здесь где-то турбаза.

– Поворот вы проскочили. Там указатель, правда, весь перекошенный. В прошлом году Витька Сазонов его трактором задел. Указатель какой ни есть имеется, а вот турбазы больше нет.

– Как же так? – удивился Сергей Львович.

– А так… давно продали. Каким-то сектантам. Может, вы их ищете, прошу прощения?

– Мы вообще-то думали остановиться на пару дней. Порыбачить. – Старик насмешливо взглянул в мою сторону и кивнул, а Берсеньев как ни в чем не бывало продолжил: – На карте турбаза есть. А вы говорите – нет.

– Лет пять как нет, – сказал дядя, отбрасывая сигарету. – Раньше народ отдыхал, молоко у нас брали, картошку и прочую провизию. Бабка моя в сезон банок по пятьдесят огурцов продавала. Деньги, может, и не велики, но без них совсем беда. Крышу который год перекрыть не могу… железо проржавело.

Турбазу закрыли, совхоз развалился, живи как знаешь. Кто мог, давно сбежал, а мы вот в пяти домах не живем, а мучаемся. Магазин только летом работает, когда дачники понаедут. Места-то у нас хорошие, грибы-ягоды.

– А турбазу, значит, продали?

– Я же говорю, секта там. Чем заняты, неизвестно, к нам не заглядывают и к себе никого не пускают.

– Если так, откуда же про секту знаете?

– Ну, шила в мешке не утаишь. Когда строились, кое-кто из наших мужиков там работал. Вот и рассказывали. Главный у них весь седой, волосы до плеч.

А все остальные ему кланяются и руки целуют. На священника не похож, ходит в белом балахоне. Они, считай, год строились, он каждую неделю приезжал, с ним охрана и баб штук пять, все в длинных юбках и платках, вроде монахинь. Его отцом называли. А бабка моя, она страсть какая любопытная, пошла взглянуть на новых соседей, когда они в очередной раз пожаловали; так вот, Татьяна говорит, никакой этот отец Всеволод не старик, молодой совсем, а волосы красит, должно быть, для солидности, корешки-то темные. И на лице ни морщинки. Строились с размахом и все прораба торопили, не терпелось им сюда заселиться. А как въехали, так от нас заборами отгородились, подойдешь поближе – тут же охрана. Спрашивают, чего надо. Сколько их там живет, до сих пор не знаем. Продукты из города возят, у нас даже картошки не берут. Скотину точно не держат, если только кур или свиней. На своем лугу косить не дают, а там трава самое то, как раз для скотины. Народу к ним ездит много, и машины все хорошие. Часто и «Газели» катаются. И этот их главный здесь не постоянно, то уедет, то опять вернется.