Я - ваши неприятности

Вот мы ему и отвалим романтики по самые уши.

— Конечно, в психологии я не силен, — мудро заметил Владимир Петрович. — Только кажется мне, что чепуха все это.

— Так давайте проверим, — миролюбиво кивнула тетка. — Вернемся к главной проблеме: где нам его зацепить? Кабак, по здравым размышлениям, действительно не годится. Где он еще бывает? Я имею в виду общественные места. Театр, концертный зал?

— Ты, Серафима, малость загнула, в театре и я бываю раз в год.

— А вот и напрасно, — не удержалась я. — У вас хорошая труппа и спектакли удачные…

— Ты нам потом расскажешь, — перебила Серафима. — Значит, театр отпадает. Что ж нам, его на улице ловить? Организовывать случайную встречу?

Володя за ухом почесал и неохотно сказал:

— Он ездит в церковь по воскресеньям.

— Зачем? — в два голоса удивились мы.

— Жену привозит, а сам ждет в машине.

— Ясно. Жена, значит, мужнины грехи замаливает. Что ж, разумно, сразу видно, люди обстоятельные. Какую церковь предпочитают?

— Это та, что на Ивановой горе? — почему-то обрадовалась Серафима. — Повезло! Натура там… одним словом, красотища. Кстати, завтра воскресенье, ежели я ничего не путаю.

— О Господи, — простонал Владимир Петрович.

— Мне-то что делать? — нетерпеливо бросила я.

— Возникнуть. Войти в его жизнь уверенной походкой. Или, на худой конец, мелькнуть, оставив след в душе. Для начала и этого хватит.

— У меня сразу вопрос, — сказала я. — Он ждет жену в машине, так?

— Так, — ответил Владимир Петрович, — темно-вишневая “восьмерка”.

— Вот-вот, — усмехнулась я. — Мужчины, когда кого-то ждут, очень любят копошиться в недрах своей машины. Мне сколько раз мелькать, чтоб он заметил?

— Это я беру на себя, — сказала тетя. — Ежели он под капот залезет, подойду и отвлеку интересным вопросом.

— И он будет смотреть в твои прекрасные глаза, — подсказала я.

— Шумовой эффект, — заявила Серафима.

— Что? — проявил любопытство Владимир Петрович.

— Человек поворачивается на шум. Значит, ты подъезжаешь на машине.

Тут включилось мое воображение, с этим ничего не поделаешь. Оно включается, и я начинаю мыслить сценами. Может, во мне гибнет режиссер?

— Что-то я эту церковь плохо помню, — задумчиво сказала я. — Ступени там есть?

— Есть. Высоченная лестница. А что — говорят, величественная походке мне особенно удается при подъеме.

— Ага, — взвизгнула тетушка бог знает чему радуясь.

— Если завтра день будет солнечный, значит, белое платье. В церковь простоволосой нельзя, нужен легкий шарф, тоже белый. Нет, не шарф, что-нибудь большое, наподобие древнего мафория.

— Это что? — удивился Владимир Петрович.

— Что-то вроде платка, как у богородицы на иконах.

— Так вы его до смерти напугаете.