Я - ваши неприятности

— Где тебя носит? — спросила тетушка гневно, потом перевела взгляд на Юрика и, нахмурившись, поинтересовалась:

— Кого вы встретили в подъезде? Парочку голодных упырей?

— Хуже, — заверила я. — Мне опять пришлось давать показания. Нас с Юрочкой едва не взорвали в его машине. К сожалению, машина все-таки взорвалась, но в ней были не мы, а знакомый Юры. Ты можешь себе такое представить? Конечно, это лучше, чем мы, но все равно ужасно неприятно. Серафима, как ты думаешь, мы сможем как-нибудь разместиться в твоей квартире?

Разместились без проблем. Юрика уложили на раскладушку, которую не так давно занимал Владимир Петрович, а сами устроились на диване. Лежали тихо, не шевелясь. К нашему невероятному удивлению, Юрик через несколько минут крепко спал, махнув на кухне Серафиминого коньяка для разрядки. Убедившись, что это не хитрость, а нормальная реакция здорового организма на весьма насыщенный событиями день, мы тихо поднялись и прошли в ванную. Серафима включила воду, села на край ванны и спросила тихо:

— Что это за припадок человеколюбия?

— Это припадок любопытства, — ответила я, устраиваясь на стиральной машине. — Шофер Тарханова, который произвел сегодня на нас неприятное впечатление, встречался с Жориком Катковым. Оба выглядели Крайне озабоченными. Я нажаловалась Юрику на утренних похитителей. Место, куда меня привозили, ему, по-моему, знакомо. Он тут же решил, что ему с утра понадобятся два парня. Одного зовут Вова, и у него на подбородке шрам, а у другого кличка Слон, но его имя скорее всего Женя. Ты улавливаешь ход моих мыслей?

— Прослеживаю тенденцию.

— Отлично. Катков-младший как на иголках. Но Юрик настоял на своем, а через пару часов после этого разговора его машина взлетела на воздух. Как тебе, а?

— Думаешь, крысеныш решил с братом разделаться?

— А почему бы нет? Что, если старший Катков никакого отношения к заказным убийствам не имеет? Что, если Жора у него под носом организовал прибыльное дело, а делиться не пожелал? Если я права, взрыв машины — очень логичный шаг в ситуации, когда тайное становится явным.

— Убить брата? — задумчиво сказала Серафима. — Всем известно, что они любят друг друга до непристойности.

— Это кто сказал? Старший брат — красавец, в делах удачлив. Женщины от него без ума, мужчины перед ним заискивают. А младший — косноязычный урод, который у всех вызывает в лучшем случае недоумение. Может, старший и питает к брату какую-то привязанность, а вот тот вполне может люто его ненавидеть.

— Шекспир, — сказала Серафима. — Все складно, но не про Катков. — Она закурила, глядя на стену перед собой. — Я их не один год знаю, что-нибудь бы да заметила. Не только убить, а просто напакостить брату Жорка не посмеет.