Я - ваши неприятности

— Я помню, что говорил. Кончай дергаться и толком все объясни.

— Я же пытаюсь. Только это сложно. Он достал бутылку водки и стакан, плеснул на дно и протянул мне.

— Нет, — поежилась я. — Я не умею.

— Сумеешь. У тебя коленки трясутся, руки ходуном ходят, а лицо такое, точно по нему сапогами прошлись. Пей, легче станет.

Я поднесла стакан, поморщилась и сделала глоток.

— Тебя Каток обидел? — хмуро спросил Циркач.

Я подавилась водкой, вытаращила глаза и стала кашлять. Он похлопал меня по спине, отобрал стакан, выплеснул остатки водки в окно и невесело усмехнулся.

— Что ты имеешь в виду? — сообразила спросить я.

— То и имею. Ты таскалась с ним по ресторанам, думала, что он хороший мальчик, а он оказался не очень хорошим, так?

Я выпрямилась, вздернула нос, начисто забыв о роли жертвы, и спросила гневно:

— Ты кем меня считаешь? Он с невеселой усмешкой покачал головой и отвернулся к окну.

— Бабой. Бабой я тебя считаю. Красивой и, извини, не очень умной.

— Ясно. Значит, дело выглядит так: я спуталась с Катком, он поступил не по-джентльменски, и я тут же вспомнила о тебе… Ты даже представить не можешь, как я была бы счастлива, выгляди моя история таким образом.

— Что тогда? — искренне удивился он. Я замялась.

— Ты действительно хочешь знать?

— Для чего ты меня позвала?

— Теперь я не уверена, что поступила правильно. Испугалась и позвонила.

— Давай не будем ходить кругами, — спокойно сказал он и, обняв меня за плечи, легонько встряхнул. — Рассказывай.

Я посмотрела на него, вздохнула и начала. С того самого момента, как мы нашли повешенного Петюню. Очень подробно и стараясь ничего не упустить. Однако, исключив из своего повествования все, что касалось Руслана. Почему, объяснить не берусь.

Сережа слушал внимательно, глядя мне в глаза. Иногда хмурился, иногда гладил мое плечо. Закончив, я вздохнула с заметным облегчением. И тут же поняла, какого дурака сваляла. Владимир Петрович, безусловно, прав: иметь дело с бандитами вредно для здоровья.

— История, — задумчиво сказал Циркач, глядя в окно. Мне сказать было нечего. — Выходит, под носом у Катка братан организовал свою контору… На кой черт тебе понадобилось следить за этим парнем?

— Ладно. С Юриком разберемся и с этим Пашей тоже. Сейчас надо забрать твою машину. Потом встретиться с тетей. Она должна договориться с Катком на завтра, деньги отдать. Пусть в руках подержит, придурок.

Я смотрела на Циркача, удивляясь перемене, происшедшей в нем. Передо мной был совершенно другой человек. Жесткий, цепкий и, безусловно, опасный. Я диву давалась: как это мы могли заподозрить в нем романтика. Медаль нам с Серафимой пора вручать за глупость. И на меня он теперь смотрел по-другому.