Я - ваши неприятности

Потом вернулся к машине, присел на корточки и стал что-то там осматривать, Я томилась рядом, улучив момент, забросила в кусты бумажный шарик и с облегчением вздохнула. Сережа поползал минут десять, потом поднялся, отряхнув брюки, выглядел он по-прежнему озабоченным.

— Ключей нигде не видно? — спросил он.

Мы поднялись в квартиру. Серафима была дома.

— Где тебя черти носят? — накинулась она. — Есть у тебя совесть? — Тетушка покосилась на Циркача. — Конечно, я понимаю, высокие чувства — это свято, но и о родственниках иногда думать не мешает.

— Ты давно дома? — спросила я.

— Не видела, кто подогнал машину?

— Какую машину? — Серафима начала хмуриться. — А ты на чем приехала?

— А моя где была? — На лице тетушки появились первые признаки большого неудовольствия.

— Посмотри ключи в почтовом ящике, — вмешался Сережа, я насторожилась, а он пояснил:

— Просто это логично.

Я спустилась вниз, открыла ящик и увидела связку ключей на симпатичном брелоке.

— Есть? — спросил Сережа, когда я вернулась в квартиру.

Я кивнула. Как видно, он успел вкратце поведать Серафиме о наших приключениях. Тетушка выглядела потерянной и несчастной, ее обычный оптимизм был при смерти.

— Дай ключи, проверю машину, — сказал Сережа.

— Зачем? Лучше чайник поставь. — Он ушел, а мы с Серафимой отправились на кухню.

— Вот как бабахнет сейчас, — тоскливо глядя в окно, сказала она. — И накроется моя тачка…

— Вряд ли, — утешила я.

— Много ты понимаешь. Циркач сказал: четыре трупа. Пора сматываться. Руки-ноги целы, но это не вечно. Юрик вразнос пошел.

— Вряд ли, — утешила я, а тетушка начала бледнеть от злости. — Там был Руслан, — пришлось пояснить мне. — Хороший парень, по мнению Ильи Сергеевича…

— Как это? — не поняла Серафима. — Помолчи, Циркач возвращается! — О чем молчать-то?

— Господи, с ума сойдешь на старости лет…

— Порядок, — сказал Сережа, возвращая ключи.

— Кто же машину сюда перегнал? — озадачилась я.

— Разберемся. — Сережа сел за стол, тетушка взглянула на него, потом на меня и тяжело вздохнула. Следующие полчаса мы пили чай и выслушивали инструкции. Так как они больше касались Серафимы, я смотрела в окно и думала о своем. Циркач собрался уходить, я проводила его до порога.

— У вас что, роман? — проворчала тетушка, когда за ним закрылась дверь.

— А я знаю? Кто-то ведь должен вытащить нас из дерьма.

— Ты ведь про заказные убийства ему не рассказала?

— Еще как рассказала.

Тетушка покрутила пальцем у виска.

— Племяшка, может. Циркач с руки ест — не спорю, но, будь он ласковым добрым мальчиком, не стал бы тем, кто он есть. Улавливаешь? Он Юркин враг и в данной ситуации будет думать, как его завалить. А кто о нас, грешных, подумает?

— А у тебя голова на плечах для чего? — фыркнула я.

— Для зимней шапки.