По дороге на Оюту. Наперегонки со временем

- Припозднился я, детка, - шепнул мой миранец, - но успел. Ничего и не таких выхаживал. Обморожения в космосе дело частое и поправимое. Держись, моя крошечка. Сейчас всё будет хорошо.

Он понёс меня в общий отсек. Я снова слышала привычный гул ядра.

- Так Юла, остаешься в кресле и не встаёшь. Сначала мы позаботимся о маме, а потом уже я устрою тебя. Будешь пока сидеть рядом со мной. А после я уложу тебя в каюте.

- Угу, - слышать её голосок было почему-то больно.

В моей голове всё перемешалось.

Я чувствовала, как руки миранца избавляют меня от верхней одежды. Его пальцы касались моего лица, и это причиняло адскую муку. Услыша тяжёлый стон, я не сразу поняла, что это мой голос.

- Ничего, - шепнул Сунир, - всё подживёт, но одежду придётся срезать.

Моё тело крутили в разные стороны. Миранец тяжело сопел.

- Подвёл я тебя уже во второй раз. Ноги вашей больше на таких станциях не будет. Так глупо подставиться.

Его пальцы коснулись поясницы. В том месте, где всё ещё был шрам от пули. Открыв рот, чтобы сказать, что не виню, я не смогла выдавить из себя ни одного внятного звука.

- Молчи, - рыкнул он глухо. - Не рви кожу на губах. Всё обморожено.

Я понимала, о чём он. Моё тело словно в огне горело. Вроде обморожение, а болит как ожог.

- У мамы глаза странные, - шепнула Юла.

- Она их обморозила, доченька. И это очень плохо.

Меня уложили в капсуле на спину. Что-то холодное и склизкое коснулось лба и щёки. Сунир чем-то покрывал мою кожу.

- А это что? - вопросы дочери помогали мне сориентироваться в происходящем.

- Это регенерирующая мазь. Она будет маме пока вместо кожи. Под ней всё быстро заживёт, и она станет какой же красивой, как и была.

- А мне такое надо? - этот вопрос дочери заставил сое сознание встрепенуться.

- Нет, мама тебя очень любит, поэтому сумела сберечь. Она молодец.

- Да, она сказала, что ты вернёшься за нами и не бросишь. А потом вы родите мне братиков.

- Так прямо и сказала? - несмотря на этот, казалось бы, пустой разговор руки мужчины быстро покрывали моё тело чем-то склизким. Что-то плавно вошло в мои ноздри, и дышать стало легче.

- Это поможет, - шепнул Сунир, - и я рад, что ты не усомнилась во мне.

Сыновья, конечно, хорошо, но я бы не отказался и от дочурки.

Улыбнувшись, я ощутила острую боль на нижней губе. Во рту тут же появился привкус крови.

- Тихо, Криста, не усугубляй.

Он как будто отошёл. В ногах я услышала лёгкую возню. Лодыжку что-то укололо. Ноющая боль пронзила мышцы, заставив меня зашипеть.

- Хорошо, значит, всё лучше, чем выглядит. Ещё укол, но в большой палец. Он был не столь болючим. Я почти его не заметила. - А это плохо!

Что-то звякнуло и щёлкнуло. Открыв глаза, я поняла, что не вижу ничего кроме тумана. Очертания предметов стирались. Вяло покрутив головой, не смогла ничего рассмотреть, только свет и тёмные пятна.