Имперец. Книги 1-5

Если все устраивает, можем подписать хоть сейчас.

Я посмотрел на мужчину, как на идиота.

Нет, понятно, что если перед тобой сидит пацан, то нагреть его на ерунде — милое дело. Но не до такой же степени!

Поэтому я вежливо улыбнулся и ответил:

— С удовольствием изучу проект договора и подпишу его, — произнес я, глядя на собеседника. — Или пришлю вам свои замечания на электронную почту.

Панов недовольно пожевал губами, но спорить не стал.

— Хорошо, тогда давайте обсудим, как вы видите трансформацию клуба, и составим план работ по старту заведения.

По истечении трех часов в одном кабинете с этой пираньей я начал мечтать снова оказаться на самой скучной паре в университете.

Ефим был профессиональным управленцем, и это было одновременно великолепно и кошмарно. Великолепно — потому что он хорошо, иногда даже получше меня, понимал, кто и что должен делать и в какой последовательности, чтобы вся махина заработала.

Недостаточно было крутануть колесо под новой вывеской, требовалось заменить сотни мелких деталей, прежде чем запускать процесс. И не было гарантий, что эта замена не приведет к ухудшению работы.

Было много открытых вопросов, о которых ни я, ни Панов не имели ни малейшего представления просто потому, что никаких осязаемых документов в клубе на этот счет не было.

Например, поставки алкоголя. Кто поставлял? Сколько поставлял? Когда поставлял? Как часто поставлял?

Понятно, что где-то хранилась монохромная бухгалтерия всего заведения. Но судя по тому, что полиция, перерыв весь подвал, ничего подходящего не нашла, хранилась эта бухгалтерия где-то вне зоны нашей досягаемости.

При этом Гриф — единственный, кто бы мог пролить свет на происходящее — хранил торжественное молчание.

И было сложно догадаться, из каких соображений. То ли ему опосредованно угрожают, то ли обещают золотые горы, то ли он просто идейный идиот.

В общем, моментов к обсуждению было много. И в процессе вылезало все то отвратительное, что приживается в старых избыточных и кривых структурах. А именно — бюрократия.

О, Ефим Константинович был профессиональный управленец и не менее профессиональный бюрократ. И я не понимал, как одно уживалось с другим. Дал бы я мужику волю — он бы обложился бумажками со всех сторон, и не только чтобы жопу прикрыть и подтереться, но и чтобы при случае обклеиться наподобие мумии.

Мы немного пособачились на разные незначительные темы, проверяя границы друг друга, и когда Панов понял, что меня на мякине не проведешь, то даже начал немного уважать.

Примерно до того момента, пока я не сказал, что хочу оставить весь текущий штат.

— Вы с ума сошли, Александр! — возмущался Панов. — Это воры, проститутки и прочий лихой народ.