Имперец. Книги 1-5

С них, этих узколобых солдафонов, станется бить головой умнейшего человека о твердые предметы по пути…

Цесаревич о новостях узнал из внутреннего чата юной имперской фракции.

Где-то в пятом часу утра Алмаз Юсупов, возвращавшийся с рандеву с какой-то девицей, застал медперсонал, полицейских, силовиков, оцепление — и все это на территории университета.

Если быть точнее — на полигоне.

Включив животное обаяние на максимум, татарский княжич без особого труда вызнал у женской половины персонала, чего же все тут суетятся. А выяснив — попытался поставить всех на уши.

Так что, пролистав ленту сообщений, Иван принялся быстро собираться. Он знал, как работает протокол, и знал, что на другом конце веревочки люди Долгорукова уже пытаются закопать Мирного живьем чисто из запоздалой отеческой любви к бесполезному сыну.

Поэтому, когда мобильник зазвонил, цесаревич почувствовал смесь раздражения с гневом. Звонок был крайне не вовремя, но не ответить было нельзя.

— Да? — сухо произнес Иван, застегивая манжеты рубашки.

— Ты что-нибудь знаешь об Александре Мирном?

— Знаю, — усмехнулся цесаревич.

— Да? Хорошее, плохое?

— Он меня из-под пули на днях выдернул. Это как: хорошее или плохое?

Повисла небольшая пауза, а потом трубка рявкнула:

Иван усмехнулся в ответ:

— Как скажешь, отец.

Дмитрий Алексеевич Романов был мужчиной чуть за сорок. Высокий, светловолосый, с характерным романовским профилем и тяжелым характером. Последнее для правителя такой огромной и богатой страны было больше плюсом, чем минусом.

Будучи человеком хорошо образованным и получившим императорскую корону в зрелом возрасте, Дмитрий Алексеевич правил твердой рукой.

Нельзя сказать, что страна досталась ему в каком-то потрепанном состоянии, но новые вызовы времени требовали новых, а, главное, оперативных решений.

Прорывные компьютерные технологии, цифровизация, продвигающаяся семимильными шагами по миру, вечно голодные до русской землицы соседи — все это перманентно держало императора в тонусе. Тот, кто хоть раз управлял чем-то сложнее стажера с авторучкой, прекрасно понимал, как это — когда каждый отдельно взятый административный субъект является предметом особенно отвратительной мигрени.

Где-то вечно воровали, сажай их или не сажай. Где-то земля одновременно тонула и горела в разных концах территории, и персонала не хватало: можно было либо тушить горящих, либо вылавливать тонущих. Где-то просто не было ничего, кроме вечной мерзлоты и отсутствия какой-либо связи.

В общем, каждый кусочек земли русской был особенный и требовал особенного к себе отношения. А лучше — инвестиционных денег.