Имперец. Книги 1-5

 — Достаточно на входе рассказывать, как ты мечтаешь свалить из Россеи на благословенные Британские острова, и все, считай, клубная карточка получена.

— Э, не, — усмехнулся цесаревич, покачав головой. — Меншиков-старший всякую бесполезную шушеру для массовки на баланс брать не станет. Если ты внимательно посмотришь, то заметишь, что основной костяк Свободной фракции это довольно сильные, старые рода. Кто-то из них бережно хранит недоброе слово государя, сказанное с десяток поколений назад, как повод быть в оппозиции. Кто-то имеет призрачные права на престол, но очень этим гордится и считает, что сделает все лучше.

А что может быть лучше, чем быть в оппозиции? Ну а кто-то просто имеет с этого приличный доход, и им выгоднее быть там, чем здесь. А есть такие, как Распутины. Они наживаются на том, что сталкивают одних с другими, и пока стороны грызутся, утаскивают в свою крысиную нору чужую добычу.

Я потер затылок, обдумывая сказанное.

— Знаешь, это все равно как-то непрозрачно, — подвел итог я. — Я тут побеседовал с Дантесом…

— А-а-а, — понятливо протянул цесаревич. — Выжил?

— Ну что ты, как можно, — усмехнулся я и тут же вернулся к теме.

 — Так вот, побеседовал с Дантесом. И он мне на своей предсмертной исповеди поведал, что для дуэли со мной его нанял Распутин. Вот скажи мне, Твое Высочество, на кой я ему? Я ж имею не то что околонулевой, а практически отрицательный политический вес.

— Неверно, — покачал головой цесаревич. — Тебя Ермаков пригласил в Императорскую фракцию. Бортануть тебя хорошенько — и Ермаков впишется за тебя в любую разборку, как за своего человека. Впишется Ермаков — зеркально должен вписаться и Меншиков. И вот тебе готово искусственное создание прямого конфликта.

А где прямой конфликт, там обязательно будет личное. А где личное, там обязательно эмоции. А люди во власти эмоций — максимально управляемые. Логику понимаешь?

— Понимаю, — подтвердил я. — А еще понимаю, что эту падлу пора бы задавить, пока он ничего поинтереснее бретера не придумал.

— Сложно, — вздохнул Иван. — Найм Дантеса не доказать. А за подстрекательство у нас не наказывают.

— Знаешь, учитывая, что Распутин-младший напоролся на дуэль с тобой в первый день учебы, есть у меня ощущение, что он еще не такой опытный, как его папаша, — заметил я.

 — А раз так, его еще можно поймать на горячем. Нужно только внимательнее понаблюдать.

Цесаревич не ответил, только хищно оскалился. Идея ему явно нравилась, а вот удастся ли исполнить? В любом случае не попробуем — не узнаем.

Никогда в жизни Василиса не подумала бы, что ей выпадет возможность сидеть за одним столом с детьми бояр и князей, среди которых есть даже наследники родов. Девушка робела и даже стеснялась лишний раз поднять глаза на говоривших.