Имперец. Книги 1-5

— Пойду я лучше прикуплю себе новую красную помаду, а то вы тут о каких-то скучных непонятных вещах говорите с бояричем Громовым… — заявила она.

— Языковым, — на автомате поправил девушку Константин.

— С бояричем Языковым, — безразлично согласилась девушка и мягко, едва уловимо коснулась губ Распутина своими. — Позвони мне на днях. Тут открылось новое интересное местечко, очень хочется сходить.

Румянцева подмигнула готовому сорваться на рык Николаю и, покачивая бедрами, покинула бильярдный клуб. Девушке ужасно хотелось помыть рот с мылом и написать сообщение.

Но пришлось проявить чудеса выдержки и положенное расстояние идти по улице, не пропуская ни одного пассажа.

И только поймав такси, Румянцева откинулась на спинку кресла и долго терла рот рукавом. А после набила в телефоне текстовое сообщение, состоящее из одного-единственного слова:

Если бы Анна могла подстегнуть таксиста — она бы подстегнула. У нее прямо горело поделиться с Мирным всем, что она узнала, но появляться на территории университета девушка не хотела. И дело было даже не в том, что Распутин мог ее там заметить, просто в таких местах она чувствовала себя максимально не в своей тарелке.

Сразу же вспоминала, чего она лишилась и как опустилась почти на самое дно.

Поэтому Анна мчалась в Бойцовский клуб, где можно было застать Александра большую часть времени по вечерам. Охрана уже привыкла к тому, что эта девушка наведывается к хозяину, но сальных шуточек себе не позволяла. Сразу видно, приличные люди приставлены работать, а не сплетничать.

Румянцева постучала в дверь и после негромкого разрешения войти шагнула в кабинет Мирного.

Юноша сидел за столом, погруженный в какие-то документы. Пиджак висел на спинке кресла, верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, а рукава закатаны до локтя.

Анна на мгновение застыла, залюбовавшись Александром. Была в нем какая-то особенная привлекательность. И дело совсем не в голубых глазах невероятно чистого цвета, и не в ямочке на подбородке, которая так нравится женщинам. Пожалуй, всему виной был взгляд молодого человека.

Взгляд человека, который уже успел повидать жизнь. Анна знала, что Александр вырос в приюте, и ей казалось, что этот слишком взрослый, слишком пронзительный взгляд юноша принес оттуда.

Александр оторвался от монитора и сделал приглашающий жест:

— Привет. Садись, — произнес он. — Чем порадуешь?

Румянцева влетела, как ураган, но замерла на полдороге к моему столу. Девушка смотрела на меня с таким видом, словно собиралась писать с меня картину.

— Привет. Садись. Чем порадуешь?

Анна моргнула и, тряхнув гривой иссиня-черных волос, процокала к гостевому креслу.