Искупление варвара

Харрек, похоже, не возражает против того, что он не нашел отклика ни у одной из женщин, решив, что будет ухаживать за волевой Кейт, даже если он ей не нравится. Других мужчин понять не так просто. Таушен, некогда жизнерадостный и веселый, стал более угрюмым и замкнутым. Варрек есть Варрек, всегда спокойный и тихоня, мысли держит при себе.

Я надеюсь, что в какой-то момент резонанс решит все за них. Если нет, то все будет так, как говорит моя пара. Я не могу сделать так, чтобы это произошло за них.

Я достаю из кармана один из походных пирожков и рассеянно откусываю от него, затем протягиваю своей паре.

Она берет еду из моих рук и начинает есть.

— Вовсе нет. Солнца все еще высоко в небе. Еще много часов в пути.

— Мм. А как твой живот? — Я жду, когда она заболеет. У Но-ра уже болит живот от ее нового комплекта, и бедняжка Дагеш при каждом удобном случае пытается достать еще чайных листьев, успокаивающих желудок. У моей пары не было никаких признаков такой болезни, но я внимательно наблюдаю за ней на всякий случай.

— Хорошо. — Она доедает пирожок и облизывает пальцы. Позади нас спор между Кейт и Харреком разгорается до предела. Кажется, что чем больше Кейт протестует, тем больше Харрек смеется над ней, что только еще больше ее злит.

Я качаю головой над их глупостью. Если Харрек думает, что именно так он добьется расположения женщины, ему нужны уроки.

Какое-то время мы продолжаем идти, и я погружаюсь в свои мысли. Я пробую еще один пирожок и отдаю его Эл-ли. Я хочу, чтобы моя пара — и мой комплект — были сыты.

— Сколько еще дней осталось до того, как мы доберемся до космического корабля? — спрашивает она. Глаза Эл-ли горят энтузиазмом.

— Еще одна череда дней. Тебе следует сохранять силы. — Я кладу руку на ее легкий рюкзак — потому что я не позволю ей нести больше — и подталкиваю его. — Я могу это понести.

Она закатывает на меня глаза, полные огня.

— Ты можешь понести это завтра. Может быть. — Она наклоняет голову и бросает на меня дразнящий взгляд. — Зависит от того, насколько я устану сегодня вечером.

В этих словах есть обещание, и я представляю себе еще одну ночь у огня, когда мы украдкой прикасаемся друг к другу под мехами, чтобы не привлекать внимания остальных. Я не думаю, что у нас хорошо получается скрывать то, что мы делаем. Я также не думаю, что моей паре есть до этого дело, по крайней мере, когда я трогаю ее между бедер. Она ненасытна, моя пара. Я улыбаюсь ей.

— Я заставлю тебя очень устать.

— Тогда завтра, — обещает она, и ее брови сходятся в небольшую складочку, когда она смотрит вперед.

Я смотрю, а остальные, идущие вдоль гребня, остановились. Варрек движется к нам долговязыми, грациозными движениями, его длинная грива развевается на ветру.

— Что такое? — спрашиваю я, когда он приближается.