Искупление варвара

Теперь, когда я давлю слишком сильно, она не вздрагивает. Она дает мне понять, что недовольна. Иногда она спит урывками, но бегать не пыталась, и ест все подряд… при условии, что я сначала откушу кусочек. Опустошенный взгляд медленно исчезает из ее глаз, и мне кажется, что она уже набирает вес, что делает меня счастливым. Если бы она была такой же пухленькой, как Мэ-ди, я был бы очень доволен. Мэ-ди очень здоровая и сильная. Однако, даже когда я думаю об этом, мне все равно, останется ли она такой же маленькой и хрупкой, как сейчас, главное, чтобы она была здорова.

Я также изучаю характер своей второй половинки. Она любит бывать на свежем воздухе. Снег ее не отпугивает, как и внезапная буря. Во всяком случае, я даже думаю, что плохая погода ей нравится больше, чем хорошая. Она любит сильный ветерок, она любит солнце на своем лице, и больше всего на свете она любит ночные звезды. Иногда она выходит из передней части пещеры и садится у входа просто для того, чтобы посмотреть на звезды. Я присоединяюсь к ней, просто чтобы быть рядом. Для меня они всего лишь огни в небе, но она может смотреть на них часами.

Еще приятнее то, что моя пара любит ходить на охоту. Она не очень хорошо обращается с копьем, но любит часами гулять и ходить по тропинкам вместе со мной. Она терпелива, у нее нежные руки, и она научилась расставлять некоторые из самых простых ловушек. Я горжусь тем, какая она умная, с каким желанием учится. Мне нравится эта компания. Она неустанно идет рядом со мной в течение дня, хотя ночью быстро засыпает, измученная. Она также умна, когда дело доходит до охоты, остается в стороне, когда животное убегает, или подает мне нужное оружие, когда я должен в любой момент изменить тактику.

Мы составляем хорошую команду, хотя и тихую. Я не возражаю против тишины. Возбужденный румянец на ее щеках и блестящие глаза, когда мы убиваем жертву? Это говорит мне обо всем.

Однако резонанс — это… сложно. С каждым днем желание спариваться становится сильнее, и моей прекрасной, нежной паре становится все труднее сопротивляться. Я до сих пор не прикоснулся к Эл-ли так, как хотелось бы. Иногда, когда ей снится плохой сон, я вкладываю свою руку в ее, и она цепляется за нее, пока снова не заснет. Если не считать случайного касания пальцами, я больше к ней не прикасался.

Я также не прикасался к себе, и это оказывается еще труднее.

Как охотник, у которого нет пары, я привык брать себя в руки и быстро дергать свой член, пока не спадет самое сильное напряжение. Но пещера, в которой мы живем, маленькая, и Эл-ли пуглива, как комплект двисти. Я не могу представить выражение ее лица, если бы она проснулась и обнаружила меня с засунутыми в набедренную повязку руками.