Истребитель. Ас из будущего

Немец кивнул, но двигатель его самолета продолжал работать.

Тихон выхватил пистолет из кобуры и направил его на немца. Если что, решил он, буду стрелять по колесам. С пробитыми колесами не взлетишь. А пробьет ли пуля пистолета бронированное стекло – еще вопрос. Переднее и заднее бронестекла кабины выдерживали попадание крупнокалиберной пулеметной пули, а боковые стекла обычно не бронировались.

Немец медлил, и Тихон выстрелил вверх.

На любом аэродроме всегда шумно: гудят прогреваемые моторы, работают компрессоры, стучат инструментом механики.

Боевой аэродром не чета гражданскому, где трап подгоняют уже к подготовленному к полету лайнеру, а ремонт осуществляют на ремонтных заводах, вдали от глаз посторонних людей.

Но неожиданным образом выстрел услышали. К этим двум «якам» помчались люди, некоторые – с винтовками. Проснулись зенитчики. Недалеко стоял счетверенный зенитный «максим», и расчет повернул его стволы так, что истребители оказались в прицеле.

Немец понял, что взлететь и хотя бы дотянуть до передовой, а там спрыгнуть с парашютом ему не удастся. Тем более что Кузнецов на малой – не больше двухсот метров – высоте описывал виражи.

Тихон за него беспокоился – вдруг бензин закончится? «Як» не У-2, планирует, как кирпич.

Двигатель чужого «яка» заглох, и немец сдвинул фонарь назад.

Тихон сразу кинулся к рации:

– Посадка, посадка! Триста семнадцатый, можно!

Сам же выбрался из кабины, отстегнул ремни парашюта – с ним идти тяжело и неудобно, бьет сзади по бедрам – и бегом бросился к чужому «яку». С другой стороны фюзеляжа уже бежал наш аэродромный люд. Понять они пока ничего не могли.

Самолет – «як», вроде свой, номера знакомые, но пилот другой, совершенно незнаком.

– Вылазь! – Тихон направил на немца пистолет.

Немец поднялся в кабине и отстегнул парашют.

Комбинезон на нем был советский, наверное, для маскировки. Если собьют над нашей территорией, жителей можно было ввести в заблуждение. Тихон еще подумал, что и документы у него могут оказаться фальшивыми советскими – немцы на эти дела мастаки.

Летчик выбрался на крыло.

Понимал ли немец язык или догадался, что от него требовали, но он расстегнул пояс с кобурой и бросил его на землю.

Из-за хвоста «чужака» вынырнул механик Алексей, обслуживающий истребитель Тихона, и с удивлением остановился.

– Леша, подай мне его ремень и кобуру. А сам беги за «особистом». И пусть конвоиров с собой прихватит или двух бойцов с оружием.

Механик передал пояс с кобурой Тихону, а сам кинулся к штабу.

Приземлился самолет Кузнецова – он подрулил к двум истребителям. Мотор заглох, ведущий выбрался из кабины и широкими шагами подошел к немцу.