Истребитель. Ас из будущего

Федор ее долго рассматривал, а потом заявил:

– Костьми лягу, но у меня такая же будет! Представь: вернусь я с фронта, а у меня медаль на груди! Кого на фронт не взяли – обзавидуются, все девчонки на улице мои будут!

– Ты до конца войны еще доживи, – бросил ему в ответ Юрьев, летчик из их звена.

– Я везучий! Вон сколько на истребителе пробоин было, а меня не задело.

Эх, молодо-зелено! Тихон только головой покрутил. До конца войны еще два с половиной года, это он точно знал. А впереди еще жестокие битвы.

Виделись они с Кузнецовым, даже говорили наедине.

Немного обидно было: один самолет сбили, засчитали его как сбитый в группе. А второй, целехонький, на свой аэродром посадили. Что отметили, наградили – это здорово. Но им по медали, а замполиту – орден, и за это было особенно досадно. Видимо, уж очень победную реляцию начальству отписал.

Определенные нормы на награды были. Штурмовикам Героя Советского Союза давали за тридцать боевых вылетов, а истребителям – за десять вражеских самолетов, сбитых индивидуально, не в группе. Однако после 1943 года нормы повысили.

Хотя, когда оба пилота свои медали получили, еще ни один боевой пилот в их полку орденов не имел, куда уж тут до Героя? Утешили себя тем, что самые главные бои еще впереди, а они парни молодые и награды повесомее успеют заработать, не за награды воюют.

Под эти разговоры и бутылку водки без закуски «уговорили».

Был еще момент. Медалью мог наградить своей властью командир дивизии, орденом Красной Звезды – командир воздушной армии или фронта, а уж орденом Красного Знамени – Президиум Верховного Совета. Иной боец или командир предпочитал медаль, потому как в верхах наградные листы терялись или высокое руководство считало, что представленный не достоин такой награды.

Им-то сверху виднее, чем бойцу из окопа или башни танка. Сколько настоящих героев умерло уже после Великой Отечественной войны, так и оставшись не оцененными Родиной по достоинству? Вспомнить того же капитана-подводника Александра Маринеску? Да не счесть их…

На разговоры о трофейном «яке» и плененном немце вскоре улеглись. Боевая работа продолжалась, войну никто не отменял.

В одном из боев Тихону, как и парням его эскадрильи, пришлось в первый раз столкнуться с «Фридрихом» – одной из новых модификаций «мессера».

Вроде бы и окраска, и бортовые обозначения были уже ему знакомы, но «худые» показали невиданную прыть – на вертикалях уходили резво.

То, что «мессеры» на пикировании всегда отрывались от «яков», ни для кого новинкой не было, но такая скороподъемность наших летчиков удивила.

Большие потери наши истребители понесли через день, когда сопровождали бомбардировщики Пе-2.