Истребитель. Ас из будущего

Воздух наверху прохладный, чистый, дымами не пахнет.

Сначала он лег на курс двести сорок, через полчаса полета изменил его на двести девяносто. Не приведи господь ошибиться, тогда вместо оси Орша – Витебск он направится к Орше – Могилеву. Задание сорвет – по голове не погладят. Наверное, диверсию на железнодорожном мосту через Днепр хотят совершить. Самое болезненное место для немцев. Ба-бах! – и все составы из Минска в сторону Смоленска и от Могилева на Витебск сразу встанут. А ведь железнодорожный мост быстро не восстановить, это не деревянный автомобильный.

Как оказалось позже, Тихон почти угадал. Почти – потому что наши подрывники взорвали сразу три моста. Немцы были вынуждены пускать поезда в обход, а это потеря времени, столь бесценного на войне, в наступлении.

Тихон набрал восемьсот метров – ночью истребителей не стоило бояться. Кроме того, с такой высоты на земле стрекотание слабого мотора практически не слышно. На самолете стоял глушитель выпуска, но он был подключаемым, необходимым при ночной бомбардировке с малых высот. Постоянно летать с включенным глушителем нежелательно, поскольку он отбирает мощность и приводит к излишнему расходу топлива.

Внизу показалась линия фронта. С советской стороны была темнота, но с немецкой солдаты постоянно пускали из траншей осветительные ракеты на парашютиках, хорошо видимые сверху. С высоты передовая не казалась чем-то страшным и производила впечатление фейерверка на Новый год.

Через пять минут Тихон повернул на десять градусов севернее. Щелкнул бензиновой зажигалкой, что смастерили из винтовочной гильзы механики. Он не курил, но зажигалку имел как средство подсветить.

Ветром пламя задуло сразу. Тихон наклонился книзу, где не было завихрений, поднес зажигалку к часам и снова крутанул колесико. Пламя держалось секунду, но ему хватило этой секунды, чтобы увидеть циферблат – на часах было без пяти минут двенадцать. Если он не ошибся в расчетах, внизу вот-вот должны вспыхнуть костры.

Описывая нисходящую спираль, Тихон стал снижаться.

Встречающие услышали идущий сверху звук мотора, и сразу полыхнули костры. Тихон поморщился: черт, с какой стороны от костров посадочная полоса?

Неожиданно вспыхнула одиночная фара, осветив изрядный кусок ровного поля. Толково придумали!

Тихон приземлился, и фара сразу погасла. Он держал курс на костры, самолет быстро терял скорость. Как только он остановился, костры погасли.

Тихон отстегнул привязные ремни и взял в руки пистолет.

Раздался шорох, шум шагов.

– Стоять! Пароль? – крикнул Тихон.

– Мушка, – назвал он отзыв.

К самолету приблизились смутные тени. Если бы не предупреждение в штабе, впору было испугаться: вблизи – самые настоящие немцы. Форма, пилотки на голове, кобуры на поясах.