Кафедра странников
Дрон боялся тата до тошноты, один вид маленького вводил здоровяка в состояние, близкое к панике, и так продолжалось уже больше десяти лет. С самого Красноярска. Дрон отчетливо помнил страшную резню, учиненную в Сибири карликом и его приятелем, Наром, колоссальных размеров монстром, похожим на увеличенную в разы копию Нура. В Красноярске эти двое продемонстрировали такую жестокость, по сравнению с которой выходки самых отмороженных уголовников показались наивными детскими страшилками. Именно тогда Дрон познал значение слова «ужас».
— Охранники комплекса патрулируют только внешний периметр, заходить внутрь этой территории им запрещено.
Лорд придирчиво оглядел огромный пустой ангар, задумчиво потопал по бетонному полу и покосился на сплошные стены. Естественных источников света на складе не было, только электрические лампы.
Бандит тихонько вздохнул. С большим облегчением.
Нур действительно был доволен. Несмотря на то что склад находился в зоне Темного Двора, больше того — всего лишь в двух милях от Цитадели, карлик не опасался разоблачения. Заклятия, которые он собирался наложить на здание, легко закроют от навов заглушенный Источник. Если же Трон начнет работать, для его маскировки придется приложить дополнительные усилия, но Нур не сомневался, что справится.
— Готовь груз к перевозке. Завтра он должен быть здесь.
— Понял. — Бандит помялся. — А?..
— Черкасу ничего не говори, — понял сомнения уголовника Нур. — Его это не касается. — Бесцветные глазки карлика резко пронзили Дрона. — Черкас ведь не знает об этом складе?
Бандит судорожно сглотнул и подтвердил:
По его спине потекла струйка холодного пота.
— Вот и хорошо, — одобрил Нур. — И пусть не знает. А тобой, Дрон, я доволен. А я, знаешь ли, редко бываю доволен.
— Я вижу. — Голос лорда стал холодным. — А теперь уходи, Дрон, и забери всех своих. Чтобы через десять секунд здесь никого не было!
Бандит помчался к воротам.
— И чтобы завтра груз был здесь!
Нур проводил взглядом резво исчезающих челов, презрительно усмехнулся и снова оглядел ангар. Предстояла долгая и кропотливая работа.
Изменилось все, что только могло измениться.

















