Кафедра странников

 — Красивое слово.

Фома развязал веревочку и принялся методично запихивать во чрево мешочка купюры. Еще, еще, еще… Борщ не верил своим глазам: разинутая пасть кожаного обжоры поглощала бумажки, а мешочек и не думал увеличиваться в размерах' «Я сплю! Это сон! Сон!!»

— Я не стал ломать ящик, — рассказывал тем временем хромой. — Полиция наверняка следит за бан-ко-ма-та-ми, ведь в них лежат деньги. Просто я нашел способ, как сделать твою карточку похожей на другие. Обманывать механизмы меня научили в Филиане, и, представляешь, — сработало!

Он явно гордился своей сообразительностью.

Последняя бумажка исчезла в ненасытном чреве, за ней последовал один из пистолетов и все запасные обоймы. Фома завязал веревочку, и мешочек, словно живой, юркнул куда-то под одежду. Борщ, пытаясь избавиться от наваждения, тряхнул головой.

— Твоя карточка. — Калека бросил пластиковый прямоугольник на торпедо. Помолчал, потер глаза. — Скажи, вы ведь с приятелем разбойники?

— Угу, — вздохнул Борщ.

— Я так и подумал, — не стал скрывать хромой. — Папа с мамой, наверное, разочарованы?

— Не разочарованы! — хмыкнул уголовник. — Я им бабла на жизнь каждый месяц отваливаю немерено. Чего им вопеть?

— Быть разбойником плохо, — строго заметил Фома. — А гордиться этим ужасно.

Он ловко снял пистолет с предохранителя, приставил ствол вплотную к груди Борща и выстрелил. Уголовник обмяк.

— Недурно, — одобрил Калека мягкость спуска и несильную отдачу. — Совсем недурно.

В руку вновь прибежал мешочек. Фома спрятал в него оружие, смахнул с Торпедо пачку сигарет, зажигалку и прищурился на веселое утреннее солнце.

— Какие дивиденды, Юрбек?! Отель работает всего два месяца! — Кортес собирался сказать еще кое-что, но было видно, что собеседнику удалось вклиниться между фразами наемника и быстренько изложить свое видение ситуации. Кортес недовольно засопел, но выслушал тираду, после чего прежним, безапелляционным тоном закончил: — Я знаю, что клиенты выстраиваются к нам в очередь, но это ничего не значит — все средства мы пускаем в развитие бизнеса! Мне нечего больше сказать! В следующий понедельник Биджар хочет провести собрание акционеров, там и выскажешься. Привет!

Кортес с омерзением вернул телефонную трубку на аппарат и посмотрел на вошедшую Яну:

— Они с Артемом задерживаются. Она звонила и…

— Менеджер, которого подсунул Биджар, заболел, и этот гад не нашел ничего лучшего, как перевести все входящие звонки на наш телефон, — мрачно сообщил Кортес. — Здесь никого нет. Я приехал к девяти и уже тридцать семь… нет, тридцать восемь минут только и делаю, что говорю по телефону.

— Это бизнес, — ответила Яна.

— Это не бизнес, а каторга.