Как Трисон стал полицейским, или Правила добрых дел

Падая вместе с преступником, я увидел, как Максим присел на землю.

– Да отпусти же ты, скотина, – орал стрелок. – Больно же!

Я рычал и не отпускал. Мне хотелось в этот момент сказать негодяю: «Больно? Так ты только что стрелял в человека. Несколько секунд назад тебе больно не было?»

Я услышал приближающиеся голоса сослуживцев Максима.

– Макс! – кинулся к нам молодой полицейский. – Макс!

Максим не отвечал. Преступника уложили на землю лицом вниз, надели на него наручники, по рации вызвали «Скорую помощь». Неотложка приехала в течение нескольких минут. Макса увезли в больницу, а меня по распоряжению начальника отдела отправили со старшим лейтенантом Олегом Литвиновым домой.

«Место встречи изменить нельзя» – отличный фильм о буднях милиции. Смотрели? Если нет, рекомендую. Хотя там есть и спорные вопросы.

Но вспомнил я этот замечательный сериал по другому случаю. Через некоторое время мы утром все встретились у больницы – приехали Андрей Максимович с Анной Михайловной, Роза Андреевна с Рашидом Рифатовичем, Оксана со своими родителями. Ну и я, конечно. И только наша Катька осталась в садике. Но это и правильно. Потом, со временем, все узнает. Женщины всхлипывали и опускали заплаканные глаза, мужчины молча прохаживались. Ждали врача. Объявили, что в настоящий момент проводится еще одна операция и о результатах нам сообщат.

Анна Михайловна, не выдержав, начала говорить дочери Розе и будущей невестке Оксане:

– Мне кажется, врачи что-то нам недоговаривают…

– Анна, прекрати, – перебил Андрей Максимович. – Операция незначительная, все будет хорошо.

– Почему они сразу не сказали, что будут еще раз оперировать? – воскликнула мать. – Они не знали?

– Ань, – Андрей Максимович подошел к супруге и обнял ее, – я тебя прошу, давай дождемся уже доктора, ну зачем себе нервы трепать? Разве что-то можно изменить своими предположениями?

– Понимаю, Андрей, все понимаю, – утирая слезы носовым платком, произнесла Анна Михайловна, – но не могу молчать.

– Успокойся, дорогая, все будет хорошо. Вот увидишь.

Анна Михайловна уткнулась мужу в плечо и беззвучно продолжила плакать. Что-то и у меня появилось какое-то волнение. Сначала сказали, что все хорошо, но потом почему-то снова уложили Максима на операционный стол.

– Позвони Малейковичу, – попросила Анна Михайловна.

– А он-то при чем? – возразил Андрей Максимович.

– Он его начальник, может, он знает что-то…

– Анна, он столько же знает, как и мы с тобой, – обнимая жену, сказал мой подопечный. – Зачем мы будем ставить его в неудобное положение?

– Какое неудобное положение? О чем ты говоришь? У меня сын лежит на операционном столе, а ты о каком-то положении…

– Аня, прекрати, я прошу тебя. Пожалуйста, возьми себя в руки.

– Позвони! – настаивала супруга.