Капитан Алатристе. Чистая кровь. Испанская ярость. Золото короля

– Дашь нам отплыть – и давай следом, – тихо сказал ему капитан. – Не сразу, но особенно не тяни.

Тот, по своему обыкновению, ограничился безмолвным кивком и остался на берегу, покуда его партия грузилась в лодку. Последним полез счетовод Ольямедилья, едва различимый в темноте в своем темном одеянии. Предпринимая героические усилия перевалиться через борт, силясь высвободить запутавшуюся между ног шпагу, он шлепал по воде, покуда его не втащили в лодку.

– Пригляди за ним, если сможешь, – прибавил Алатристе.

– Окстись, Диего, – отозвался арагонец, туго обвязывая платок вокруг головы. – Не многовато ли поручений для одной ночи?

Алатристе еле слышно рассмеялся сквозь зубы:

– Кто бы мог подумать, а? Опять резать фламандцев – но уже в Санлукаре…

Копонс тоже хмыкнул:

– Когда рука набита, не все ли равно где…

Войдя в воду примерно по щиколотку, я перенес ногу через борт и устроился на банке. Через мгновение к нам присоединился и капитан.

– На весла! Навались!

Мы разобрали весла, вставили в уключины и начали грести, с каждой минутой удаляясь от берега, а сидевший на корме рулевой направлял лодку к дрожавшему на поверхности воды световому пятну. Вторая лодка держалась поблизости, гребцы почти беззвучно погружали и вытаскивали весла.

– Медленней, – сказал Алатристе. – Медленней…

Я сидел рядом с Бартоло и, уперев ноги в переднюю банку, равномерно подавался вперед, почти достигая подбородком колен, и откидывался назад вместе с тяжеленным веслом. В этот миг я поднимал голову к небу, усыпанному отчетливо видными звездами. А наклоняясь, иногда оглядывался через плечо. Свет на корме галеона был все ближе.

– Ну чем тебе не галеры?.. Все-таки не удалось от них отвертеться… – бормотал рядом со мной Типун, с усилием занося лопасть.

Вторая лодка – на носу виднелся знакомый силуэт Копонса – начала отставать. Потом и вовсе исчезла во тьме – слышался только приглушенный плеск воды. Вот смолк и он. Ветер свежел, легкая зыбь раскачивала лодку, грести в лад становилось все труднее. На полпути капитан приказал смениться, чтобы гребцы не выбились из сил перед боем. Пенчо Шум-и-гам сел на мое место, а Маскаруа заменил Бартоло Типуна.

– Никому ни звука, – шепнул Алатристе. – И глядеть в оба!

– Суши весла! – приглушенно скомандовал капитан.

Лодка закачалась на мелкой волне. От огромной кормы нас отделяло не больше двадцати футов. В воде, у нас под самым носом, дрожало отражение кормового фонаря. С борта галеона свисала веревочная лестница – шторм-трап.

Из-под банок достали бухты узловатых тросов с прикрепленными к ним абордажными четырехлапыми крючьями.

– Помалу вперед! Тихо…

Еще несколько ударов веслами – и мы продвинулись к самому борту.