Капитан Алатристе. Чистая кровь. Испанская ярость. Золото короля

Ни за что на свете не мог я пропустить такого, а потому последовал за ними, хоть рана давала себя знать. Впрочем, я старался не делать резких движений, чтобы не разбередить ее.

Копонс нес фонарь и подобранный с палубы пистолет, Алатристе держал шпагу наголо. Никого не встретив, мы прошли несколько кают и кубриков – в самой большой на столе увидели десяток тарелок с нетронутой едой – и оказались перед трапом, ведущим вниз, во тьму. Вот дверь, заложенная массивным железным брусом, запертая на два висячих замка. Себастьян, передав мне фонарь, пошел за абордажным топором, и после нескольких ударов дверь подалась. Я посветил внутрь.

– В лоб меня драть!.. – вырвалось у арагонца.

Здесь лежало золото и серебро, из-за которых мы убивали и умирали на палубе. И было его в буквальном смысле – как грязи: до верхней переборки высились тщательно перевязанные штабеля и ящики. Брусками и слитками, блиставшими, точно в немыслимом золотом сне, был вымощен весь трюм. В далеких копях и рудниках Мексики и Перу тысячи индейцев-рабов под бичами надсмотрщиков отдавали здоровье и жизнь, чтобы добыть эти сокровища, предназначенные для того, чтобы заплатить долги империи, набрать и вооружить армии, продолжить войну едва ли не со всей Европой, а равно и для того, чтобы осесть в карманах банкиров, чиновников, бессовестной знати и самого короля. Золото отсвечивало в зрачках капитана Алатристе, искрилось в широко открытых глазах Себастьяна Копонса и приковывало к себе мой взгляд.

– Дурни мы с тобой, Диего, – промолвил арагонец.

Это была истина очевидная и неоспоримая. И я увидел, как Алатристе медленно склонил голову, соглашаясь со словами товарища. Распоследние олухи и остолопы, если не знаем, как поставить все паруса, как повернуть корабль, чтобы шел не на мель, а в открытое море, в те воды, что омывают берега, населенные свободными людьми, не ведающими богов, не признающими королей.

– Матерь Божья!.. – раздалось позади.

Мы обернулись. Галеон и Суарес Морячок стояли на ступеньках трапа и в ошеломлении смотрели на сокровища. У обоих в руках было оружие, а за спиной – мешки, набитые всем, что попалось под руку.

– Что вы здесь делаете? – спросил капитан.

Всякий, кто знал его, насторожился бы уже от одного лишь тона, каким задал он этот вопрос. Но видно, эти двое капитана не знали.

– Прогуливаемся, – нагло ответил Галеон.

Алатристе провел двумя пальцами по усам. Глаза его застыли и потускнели, как кусочки слюды.

– Я запретил спускаться в трюм.

– Ну да, запретил. – Галеон прищелкнул языком, а потом плотоядная улыбка превратилась в жестокую гримасу, от которой перекосилось покрытое рубцами лицо. – И мы теперь даже понимаем почему.

Он не спускал вспыхнувшего алчным огнем взора с золота, наваленного в трюм на манер щебня.