Хагалаз. Восхождение (СИ)

Он замер, не зная, как повести себя в сложившейся ситуации, а маг, услышав знакомое имя, быстро сообразил, что к чему. С толикой опаски Карлайл всё же отважился приобнять королеву. Он не помнил, чтобы хоть раз допускал проявления подобных чувств. На глаза выступили слёзы. Хватка Хизер была такой сильной, что на секунду у былого воина помутилось сознание.

— Это правда ты… ты жив…

— О, королева… — слабо шепнул он ей на ухо. Девушка отстранилась, чтобы взглянуть мужчине в лицо. Её спаситель, второй отец, человек, которого Хизер, казалось, любила большего всего на свете, стоял перед ней.

Она уже и не надеялась увидеть его, однако судьба оказалась благосклонна. За минувшие месяцы Карлайл будто внезапно постарел. Разглядывая морщины и проседь в заколотых волосах, девушка еле сдерживалась, чтобы не расплакаться. Никогда прежде его лицо не излучало столько отеческой теплоты. У Хизер задрожали и едва не подкосились ноги. Леоссар тактично покинул комнату, дабы не быть свидетелем сентиментальной сцены.

— Моё сердце обливалось кровью всё то время, что я думал о вашей погибели, — вдруг заговорил Карлайл, и девушка обнаружила в его голосе хрипоту.

 — Я изъездил кучу городов, опросил сотни людей, но так и не смог отыскать следа. Я… был безутешен в горе, винил себя за халатность и проклинал день, когда позволил вам сбежать. О, знали бы вы, Ваше Величество, сколько мук я вытерпел, сколько раз во сне являлся мне король, и сколько раз его сильная рука душила меня в наказание.

— Карлайл! Мне так жаль… мне очень жаль, я прошу, называй меня Хизер! Я не вынесу этой ледяной официальности!

Мужчина иронично улыбнулся.

— Хизер, да… теперь можно и так звать, не получая упрёка.

Я чуть не умер, когда кто-то в таверне обмолвился о девушке, сражающейся на арене. Бросился туда, а увидев тебя, был и рад, и безутешен. Каждый раз, когда ты билась, сердце замирало. Я старел сразу на десятилетие. Какой ужас охватил меня, когда ты отважилась бросить вызов Лонгрену! Я подумал… что всё кончено, я чуть не прыгнул туда, вниз, чтобы отдать жизнь за попытку спасти тебя, но ты держалась так уверенно. Я впервые усомнился в своей правоте, увидел… как сильно изменило тебя время, и ужаснулся. Как страшно мне представить, что делала ты все эти месяцы, где скиталась, с кем делила хлеб, и был ли он у тебя. В нашу последнюю ссору я сказал: «Ты не воин и уж тем более не правитель. Народ скорее склонит колено перед узурпатором, который способен достойно править, чем перед девчонкой, которая думает, что знает и может больше других, но при этом готова умереть сразу же, как только вспоминает об ответственности». Я раскаиваюсь. Я был не прав. Ты отомстила за брата, взошла на престол и тебя признали люди.