Хагалаз. Восхождение (СИ)

— Никто не знает, что тебе довелось пережить. В их глазах ты — девушка, победившая на арене Лонгрена, чудом воскресшая наследница, и это уже дорогого стоит. Своим примером ты, быть может, воодушевила и веларов, так что будь готова к тому, что вызов будут отныне бросать и тебе.

— Сложно воскреснуть, если ты не умер, — прошептала Хизер и усмехнулась. — Я готова. Я… буду нести ответственность за все свои решения.

— Хорошо. Это правильно. А теперь отдыхай. Тебе нужно высыпаться, на счёт безопасности не переживай, я об этом позаботился.

Маг уже взялся за ручку, чтобы выйти, как вдруг Хизер окликнула его.

— Леос… останься, пожалуйста.

— Не бросай меня одну. Мне кажется, я сойду с ума, если останусь наедине со стенами и призраками. — Мужчина колебался, не зная, стоит ли вестись на эту жалобную просьбу. — Обними меня. Как раньше. Нам ведь было хорошо раньше. Я ни к чему тебя не обязываю, просто…

Маг облизнул нижнюю губу, отпрянул от двери, и, осторожно закрыв её, начал медленно раздеваться. Хизер перевернулась на бок и, глядя на его движущийся в сумраке силуэт, испытала ни с чем не сравнимое чувство облегчения.

Скинув одежду на кресло, Леоссар медленно подошёл к кровати и лёг рядом, как когда-то в их тесной палатке.

— Никогда не привыкну к мягкости королевских перин. — Его губы тронула беззаботная улыбка. Девушка с опаской коснулась горячего обнажённого плеча. Воспоминания нахлынули разом: в них была и радость, и боль. Бессонные ночи, длинные дни. Ветра, грозы, испепеляющая жара — извечные сопровождающие двух скитальцев. Вдруг маг перевернулся, и Хизер почувствовала его настойчивые влажные губы. Уже увереннее прижавшись к нему, она охотно ответила на поцелуй, который так страстно мечтала получить со дня их последней совместной ночи.

Леос сказал, что не любит её, но разве может нелюбящий мужчина так целовать? Разве способен он дарить столько чувств, не испытывая при этом ничего? Хизер не хотелось в это верить. Где-то в глубине души она сохранила надежду, что не безразлична магу, к которому тянулась так охотно даже осознав, что их союз обречён.

«Ребёнок узурпатора», — эти слова не выходили у Наоми из головы. Дети любят мстить за отцов. Но разве её не родившийся сын может причинить кому-то вред? Он будет расти в отдалении, с ней, обучаться наукам, владеть землёй.

К чему эти ненужные распри? К чему насилие и убийства, порождающие другие убийства? Как можно смириться с положением дел? Лонгена прикончили прямо на глазах. Девушка помнила каждую секунду царившего ада: замах, удар, ещё один, а затем вероломный жест — и окровавленная голова уже летит в воздух. Неужели теперь она увидит, как сына задушат его же пуповиной?

Наоми нервно сглотнула.