Хагалаз. Восхождение (СИ)

— Так-так… — он забарабанил пальцами по столу, смерив девушку оценивающим взором. — Мне уже доложили об утреннем инциденте, и прежде, чем передать дело судье, я хочу в нём немного разобраться. Надеюсь, вы позволите? — Вопрос был скорее риторическим, но Хаара спокойно ответила:

— Если я правильно осведомлён, то этим утром вы, будучи вооружённой двумя клинками, совершили акт нападения на караульных у ворот, в результате чего нанесли им телесные повреждения средней тяжести и были арестованы. Это так?

— Каковы ваши мотивы?

— Одному богу известно.

— Молчать или дерзить не в ваших интересах, ведь вы понимаете, чем чревато подобное безрассудство?

— Понимаю, тюремным заключением.

Макнув перо в чернильницу, мужчина что-то записал и странно ухмыльнулся.

— Смотрю, сие бремя нынче не вгоняет в ужас, а зря… Пренеприятное место, тем более для особей женского пола.

— Я полностью признаю вину и не собираюсь препятствовать правосудию.

Мужчина откинулся на спинку кресла, и его брови, выдавая нахлынувшее удивление, слегка дёрнулись вверх.

— Значит, вы признаёте, что совершили нападение по собственной воле, осознавая все его последствия, и отказываетесь называть цель, которую преследовали?

— Хаара… — Мужчина словно пробовал её имя на вкус. — Думаю, в таком случае ваше дело будет рассмотрено в быстром порядке. Если вам нечем оправдать свой поступок…

— Удивительно. — Мужчина выглядел обескураженным. Ему впервые в жизни показалось, что кто-то жаждет осуждения и приговора, но ведь это не могло быть правдой. Кому бы пришло подобное в голову? Начальник тюрьмы отмахнулся от этой мысли. — В таком случае… проводите её…

— Постойте. — Стража собралась вытолкнуть Хаару из комнаты, как вдруг она вновь подала голос. — Я уже могу считать себя приговорённой к заключению?

— Да, вы ведь признались в содеянном. Осталась лишь формальная сторона: передать это дело в суд и подписать документ. Мне кажется, или вы правда жаждете оказаться за решёткой?

— Кажется. Но в таком случае я обязана уведомить вас ещё об одной вещи.

— Какой же? — с любопытством спросил мужчина.

— Я хочу принять участие в турнире.

Новая камера, в которой девушке предстояло провести длительные ночи, оказалась чуть просторней и светлей предыдущей. В ней находились узкая замызганная койка и никогда не моющийся горшок для отходов. Пахло ещё отвратительней, к тому же Хаара обнаружила нежелательное соседство. Женщины за решёткой выглядели хуже избитых жизнью проституток. Худощавые, с тёмными кругами под глазами, чёрными, а то и выбитыми зубами, в грязных рваных платьях. Они уставились на неё не столько с любопытством, сколько с лютой ненавистью, ведь Хаара — новое тело, пока ещё многим отличавшееся от них привлекательностью.