Хагалаз. Восхождение (СИ)

 — Что? Неужели влюбился? Это преступление будет пострашнее убийства. Ты ведь не сказал об этом Хельстерну?

— Ни о какой любви речи не идёт. Я её советник и прибыл сюда чисто с деловым интересом.

— Леоссар, одумайся. Мало кому выпадает шанс получить прощение, вернуться к родным. Многие бы убили за это. К чему тебе служить людям? Да, изгнание дурно повлияло, ты, быть может, искал пристанища, но всё позади. Теперь ты здесь, со мной. — Кая схватила его за руку. — Не хочу даже думать, что ты всерьёз воспринимал какую-то чужую женщину. Человека… — Она усмехнулась, — скоро весь род человеческий попадёт в рабство, то, ради чего, собственно, он и был создан. Сначала захватим Ревердас, а затем маги восточных и южных земель, сплотившись, пойдут под наше знамя. Мы создадим свои правила и переселимся в города. Всё изменится, и в новом мире не будет места для тех, кто якшается с врагом. Одумайся. Мы можем всё исправить, всё будет как раньше, даже лучше… — Кая прижала его ладонь к своей груди, затем приблизилась и нежно поцеловала в сомкнутые губы. Сердце девушки тревожно колотилось. Леос смотрел на неё с презрением, а той казалось, что тёплое слово и ласка растопят скопившийся в мужчине лёд. А между тем в Леоссаре всё сильнее закипала злоба. Он вспоминал лицо Хизер, её ярое стремление к цели, жертвенность, ведь сейчас она была где-то далеко, в снежной пустоши продвигалась к Эйхану, дабы заключить союз и предотвратить наступление с юга. Он никогда не чувствовал, что любит её, а между тем боялся лишиться близости, столь крепко связавшей их жизни. Сейчас, когда Кая, искренне презиравшая людскую королеву, но не прошедшая и части того ада, что довелось ей, целовала его в губы, то ли утверждая собственное превосходство, то ли надеясь на внезапно возникшее взаимное чувство, Леоссар видел, как она бесконечно далека от Хизер, как мрачна, глупа и распутна на её фоне. Маг с трудом вспоминал дни, когда действительно любил эту девушку, когда готов был пойти на многое ради неё.

И вот, горячее дыхание вновь обдавало щеку. Кая, ещё час назад дожидавшаяся прихода Хельстерна, теперь бессовестно лезла к его сыну, зная, что непойманная сможет и дальше удовлетворять собственные прихоти. Её терпкие губы и самоуверенность так раздражали Леоссара, что терпеть происходящее дальше не представлялось возможным. Но оттолкни он девушку, и всё будет потеряно. Стоит лишь сказать «нет», и его изрежут, порвут, выкинут. Отец держал слово, а магу хотелось выбраться из этого мерзкого места, вернуться с костьми аэлудов и ещё хотя бы раз взглянуть на королеву. Он не имеет права подвести её.

Рука медленно, но уверенно потянулась к клинку.