Хагалаз. Восхождение (СИ)

Неужели ты пытаешься привязать себя к их морали? Только вдумайся, Хаара… ты последняя из Дефоу, вольна поступать так, как тебе заблагорассудится, не оглядываясь ни на кого.

— Да, ты прав. Именно так я и поступаю.

— Ты поступаешь, как велит тебе местный закон.

— Затеял спор, чтобы отговорить меня? — Девушка пристально посмотрела на мага. Его губы тронула лёгкая усмешка. — Осторожно, Леоссар, а то подумаю, что я тебе не безразлична.

— Правда? И это всё, что тебя беспокоит?

— Я ведь рассуждаю с позиции эгоиста. Разумеется, это всё, что меня беспокоит.

Прозвучавшие слова заставили Хаару внутренне сжаться. Она приложила усилие, чтобы не выдать обиды, и вымученно улыбнулась, уставившись в костёр. Должница. Она для него просто должница.

— Чего затихла, принцесса? — спросил Леос, заметив её смятение. Девушка не взглянула в его сторону, боясь, что маг распознает её слабость.

— Да так… задумалась.

— О долге. Что ты попросишь, если я останусь жива?

Леоссар изобразил задумчивость. Ранее Хаара не задавала подобного вопроса, и ему казалось, что девушка согласна на всё.

— Если — это условность. Глупо загадывать наперёд.

— А ты загадай. Ведь наверняка ты думал об этом.

Леос думал, однако ничего толкового на ум не шло. Страшно было даже предположить, как развернутся события, если девушка проиграет или победит. В конце концов, ничего нельзя было предугадать заранее. Проще всего было свести тему на нет.

— Будет день, будет хлеб, принцесса. Сначала выживи, и потом мы поговорим. — Маг подкинул в костёр хвороста, а Хаара, подтянув колени к груди, меланхолично уставилась на крохотные языки пламени. 

— Они сказали, что я помеха для влиятельного человека, и должен прекратить сражаться, иначе убьют.

— Так и сказали? — с толикой сомнения уточнил Арравел.

— По моему лицу не видно?

Лорд нахмурился и откупорил бутылку с ромом. Нос Блэйра и вправду стал походить на сине-багровую сливу. В том, что на него напали, сомневаться не приходилось. Мужчина, однако, не выглядел испуганным. Для него, убийцы, сражения, травмы и близость смерти стали чем-то естественным с тех пор, как он здесь очутился. Арена меняла людей. Не постепенно, аккуратно, продуманно, нет. Она переворачивала в человеке всё и сразу: его цели, принципы, восприятие; заставляла иначе взглянуть на жизнь и пробудить в себе силы, каких до этого не требовалось. Блэйр, которому не дано было элементарное право выбора: биться или гнить за решёткой, не мог от такой жизни отказаться. Единственное, на что оставалось уповать, это победы в нечастых схватках, которые дают возможность пожить ещё немного. Однако что-то пошло не так, и случившийся инцидент дал мужчине понять, что он обрёл себе нежелательных врагов, попал не в то поле зрения, где-то ошибся.