Хагалаз. Восхождение (СИ)

 — Это всё в прошлом! Я столько лет пряталась, и он не давал о себе знать. Неужели выследил? Неужели я до сих пор ему нужна?» Как назло, из памяти рвались воспоминания. Этцель, подвал, месяцы мучений ради того, чтобы воспроизвести на свет близнецов, а затем её побег. Наивная, одураченная, молодая… на что она рассчитывала? Почему сразу не поняла, что её хотят использовать? Но ведь это было давно, дети мертвы, да и та, ради которой…

Мисора схватилась за голову, упала на кровать и задумалась. «Нет, только бы не это! Так ведь мог пахнуть и кто-то другой? Мне показалось, это всё паранойя. А если всё-таки Этцель, то в замок ему не попасть. Я под надёжной защитой короля, мне ничего не грозит. Хотя… о, Геул, кого я обманываю? Он видел меня, он придёт! Придёт, я должна бежать! Но куда? Куда я побегу?»

Как будто услышав её мысли, Лонгрен Теул вошёл в комнату. Не было стука, лишь скромно заскрипела дверь, и Мисора едва успела вскочить, чтобы поприветствовать короля. Лицо её раскраснелось, но глаза оставались сухи, и в душе Мисора понадеялась, что причёска её не смялась.

— Тебе нездоровится? — спросил мужчина равнодушно, успев заметить мелькнувшую тень тревоги.

— Нет, мой король, я в порядке, просто прилегла, день был утомительным.

— Разве ты работала не покладая рук? Встала на рассвете и занялась насущными делами?

Женщина слегка сконфузилась.

— Ваше Величество освободил меня от этого бремени.

— Тогда что тебя утомило?

— Солнце и людские крики. На арене так шумно. Мой обострённый слух страдает, но я не жалуюсь, Ваше Величество.

Мужчина прошёл к комоду, заваленному женскими безделушками и украшениями, бросил на них скучающий взгляд, посмотрел на собственное отражение, а затем на Мисору.

— Это правильно. Грех роптать на судьбу, когда она благосклонна. Однако моей жене в последние дни совсем дурно.

— Последствия беременности. Это скоро пройдёт, — попыталась успокоить Мисора, вспоминая, как сама страдала в столь непростой период и стала объектом эксперимента свихнувшегося мага.

— Пройдёт, но не могу же я не брать её на турнир. Наоми должна там быть, сидеть рядом со мной — это долг королевы, но её, того и гляди, стошнит прямо на платье. Отвратительно. Беременные женщины вызывают у меня неприязнь.

— Вы напряжены, мой король. — Мисора осторожно приблизилась. — Работаете, много думаете. Может, я смогла бы помочь вам расслабиться? — Она потянула к нему руки, как делала всегда в минуты уединения, но Лонгрен вдруг оттолкнул её. Женщина опешила.

— Нет, не смогла бы. Я действительно много думаю, и знаешь, что занимает мой ум?

— Поделитесь, — сказала она мягко, надеясь, что не разозлит и без того неспокойного сумасброда.

— Та девушка с арены. Хаара. Ты наверняка её помнишь.