По праву сильного (СИ)

Я буквально ощущаю, что с её плеч свалилась гора, груз безысходности и неопределенности. А если она еще и выспится, у меня наконец перестанет болеть за неё душа. Я же слышу, как всё то время, что Лёшка в больнице, она всхлипывает по ночам в ванной.

– Мам, ты как? Тебе лучше?

– Что? А! Ты про простуду? Да я уже и забыла про неё, – отмахивается всё ещё немного бледная, но вполне ожившая мама.

Она больше не напоминает призрачную тень самой себя.

Ну вот, что я говорила, у неё открылось второе дыхание, появились силы.

Благодаря Ящеру."

"Я прохожу на кухню. Надо запить вкус поцелуя Гордеева: вкус специй, вкус сигарет… Вот странно, не люблю курящих, а у него воспринимаю нормально. Он органично выглядит с сигаретой, да и нет от него этого въевшегося амбре, которое остается, когда сам дым улетучивается. Это был наш второй поцелуй…

– А ты куда такая красивая ходила? – врывается в мои мысли голос мамы, увязавшейся за мной на кухню.

А вот это, пожалуй, самое серьёзный признак её возвращения к нормальной жизни: она снова стала замечать и меня.

– С мальчиком в кафе ходила, – выдаю я ей полуправду и, налив воды в стакан, быстро делаю глоток. Вру я из рук вон плохо, и мама это знает.

Так что не будем подавать ей повода для волнений.

– Что за мальчик? У вас серьёзно? – спохватывается она. – Ты только не торопись. Присмотрись сначала. Достойный ли мальчик. Ты же знаешь, парням только одно и надо. Дело, конечно, молодое, но лишь бы ты потом не плакала. А еще лучше познакомь нас.

Я закашливаюсь, от такого предложения у меня вода идет носом.

– Мам, рано пока. Я сама еще не знаю, может встретимся еще разок и разбежимся.

– Ну, ты в кои-то веки нарядилась. Девочка девочкой. А то все время с дулей на голове, джинсы эти мешковатые, кофты бесформенные… Он из университета, да? Тоже аспирант?

Мама не может успокоиться. Любопытство у меня от нее. Сама от него вечно страдаю и маме я сейчас сочувствую, но рассказать ей ничего не могу.

– Нет, мам, – обтекаемом отвечаю я. – Он немного постарше.

И настороженно оглядываюсь на нее. Как она воспримет взрослого ухажера.

– Ну двадцать восемь лет, это не беда. Мальчишка еще.

Вот откуда она уже придумала про двадцать восемь? С ней всегда так. Скажешь что-то, а она уже историю навертела.

– Ты считаешь, это нормальная разница? – на всякий случай уточняю я. Гордеев явно старше. По моим прикидкам ему где-то тридцать три.

– Ну, в этом возрасте мальчики хорошо выглядят. Поэтому смотри в душу, на поступки. Не покупайся на мускулистые руки и широкие плечи. Главное, чтоб человек был надежный, работящий…

Вспоминаю своих однокурсников и парочку аспирантов: они и в подметки не годятся Ящеру. Щуплые, с пухлыми попами, обтянутыми костюмными укороченными брючками.