Киллер навсегда

И еще раз что-то скрипнуло, совсем тихо, не скрип, а игра обостренного воображения, около схода на чердачную лестницу, и тут же — на самой лестнице.

Сменить позицию они не успевали.

Свешников сидел в углу, сбоку от лестницы, на расстоянии полутора метров, и, кажется, беззвучно шептал про погибшего Рекса, а опера были как раз напротив нее, за тяжелым, старинной работы, столом.

Актер коснулся нижней ступеньки, и в тот же миг Волгин, еще не видя, но ощутив его движение, левой рукой оттолкнул Родионова и повалился вперед, закрываясь столом, на ребро которого оперся рукой с пистолетом.

Звуки выстрелов ударили по ушам, звякнули по оконному стеклу горячие гильзы, шибануло запахом пороха. Шесть тупорылых «макаровских» пуль прочесали квадрат, где должны были находиться ноги Актера, и две нашли цель.

Упреждающий огонь, совершенно незаконный в такой ситуации.

Одна перебила колено, вторая раздробила кость голени. Актера шарахнуло спиной о стену, и первый раз он выстрелил рефлекторно, засадив в потолок, но мгновенно собрался и, хотя ноги уже не держали, сползая на пол, трижды нажал спусковой крючок, наводя свой ПСМ по вспышкам выстрелов противника.

Тяжелая столешница приняла на себя удар; по звукам, с которыми пули расщепили дерево. Актер понял, что промахнулся. Фонарь все еще оставался зажатым в левой руке; надо всего лишь поднять его высоко над головой. Сколько их здесь? Не больше трех, а пистолет, похоже, только у одного. Короткой вспышки фонаря хватит, чтобы не промахнуться, а уйти он сможет и с перебитыми ногами.

Домик у моря… Шум прибоя и песок под ногами…

Конец простой, пришел…

Выдохнув, Актер вздернул над головой руку.

И в тот момент, когда вспыхнул свет, что-то темное шарахнуло по макушке его справа…

Первый раз Актер очнулся в карете «скорой помощи» и продержался пять минут, прежде чем впасть в забытье. Второй раз — в больничной палате, спустя сутки после операции. Вместо доктора у кровати сидел Волгин. Он не улыбнулся и не поинтересовался, как здоровье, не сказал, что сегодня Актер выглядит лучше и дело идет на поправку. Покачал головой и спросил:

— Как же ты докатился до жизни такой, Федоров? Был скромным начальником производства скромного «Полюса», трудился под руководством скромняги Локтионова, рули деревянные людям прилаживал, и вдруг подался в киллеры, такую кучу народа навалил. А еще тезка… Как же так, Серега?

Федоров долго медлил с ответом, но опер не торопил. Разве только взглядом.

— Хорошо ты меня сделал, — вздохнул Актер. — Было у меня предчувствие…

— Ерунда, — отмахнулся Волгин, — Каждый третий так говорит.

— Да, ты у нас личность. Заблудшая слегка. Душ так на пять заблудился.

— Не, командир, столько ты мне не накрутишь.

— Постараюсь.