Клан Борзых 2: Приемыш, том 2

— Может, для вас это ничего не значит, но от нашей с ней дружбы я отказываться не собираюсь. Как и от всех здесь сидящих, они мои соратники, с которыми мы не раз сражались бок о бок.

— Спасибо, мы это ценим! — сказал довольный княжич. Бобров лишь кивнул, но было видно, что ему тоже стало легче на душе.

— Вы собираетесь отказаться от должности комиссара, чтобы остаться на роли какого-то там побратима в клане Борзых? — недоумевал Кирилл. — Вы должны знать, что каждый, кто вступает в орден, обязан отказаться от любого клана. Орден — наш клан, род и семья! Орден обеспечивает нас всем, служит нашей опорой и защитой. Дарует нам цель и средства её осуществления.

— Чем больше вы говорите, тем меньше мне хочется вступать в орден Обелиска. Не важно в библиарии ли, или в инквизицию…

— Вступление в орден — великая честь!

— Насколько я помню, комиссары могут служить без вступления в Орден, они являются хоть и подчинённым, но внешним крылом, — аккуратно вставил замечание Бобров, прервав возмущение Филинова. — Это инквизиторы, начиная с младших, и даже с послушников, не могут оставаться в кланах. А у комиссаров и полномочия пожиже, и требования к ним пониже.

— Я буду настаивать на включении Старого в ряды библиариев!

— Всё хорошо, но только я сам не хочу, — улыбнувшись ответил я. — Не по мне годами сидеть в библиотеках и записывать всё, о чём помню и знаю. Да, на передовой несладко, нас много раз чуть не убили, и ещё есть все шансы, что убьют, но даже это лучше.

— Чем лучше? Вас обеспечат всем. Женщины, выпивка, лучшая еда, комфортное жильё. И главное — никакого риска! Восьмичасовой рабочий день!

— А у нас, зато отпуска по пять сезонов в цикл, и все перечисленное, — довольно сказал Данила. — И комната на двадцатом этаже с видом на город.

— Это если Ольга не передумала, — поправил я парня. — А то многое могло измениться за время моего отсутствия.

— Прав он тут, — кивнул Семён. — Княгиня тогда не совсем в себе была…

— Ну хорошо, пусть не на двадцатом. Но что мы не найдём хорошую комнату для комиссара, что с нами сезон на передовой провёл? — отмахнулся Данила. — Нормально всё будет… если Волковы не смогут на нас все грехи свалить.

— Пустой разговор, — покачав головой, сказал я и вернулся к дрону. — Вы можете о чём угодно сговариваться, да только свидетелей много. Из тех же родичей Секачовых у нас на первом и втором этажах — десяток человек. Найдут, у кого спросить.

— Это верно. Но вес слова аристократа куда больше, чем у простолюдина, — заметил Бобров. — И чтобы это сохранялось, нам тоже придётся говорить лишь правду на всех допросах. Поэтому и важно, что нам не говорить.

В очередной раз покачав головой, я плюнул и переключился на дрона, сидящего на крыше капонира.