Кодекс Охотника. Книга XXXIII

— Хотя, вы-то мне и нужны!

— Са-а-андр!!! — с протяжным воплем Волк пришёл в себя, рывком переводя своё тело в вертикальное состояние.

— Тихо, тихо, боец, успокойся, — раздался знакомый голос.

Волк с удивлением перевёл глаза и увидел сидящего рядом с ним и крепко держащего его за плечи Андрея Андросова. А руки Андрея светились белым светом. Было видно, что удержать его сейчас было той ещё задачей.

Волк моргнул раз, другой. Его зрение странно изменилось. Картинка перед глазами стала ярче и сочнее, звуки, доносящиеся до его ушей, получили дополнительные полутона, и даже запах, что накрывал поляну плотным покровом из тысячи оттенков, при желании он мог разложить на отдельные составляющие.

— Что здесь… — начал Волк, а потом к нему разом пришли воспоминания и осознание того, что произошло.

Он ведь прямо сейчас не был в обычном отрубе. Нет, он только что парил в центре Вселенной, а его тело пронизывали голубые молнии Кодекса. Не сказать, что это было приятно, но и дискомфорта он тоже не испытывал. Больше всего это напоминало своеобразную идентификацию или привыкание, когда Кодекс изучал каждую клеточку его тела и каждую мысль в его сознании, чтобы…

А вот тут вот у Волка не хватало знаний. Он точно понимал, что Кодекс его принял точно так же, как сам он принял Кодекс. Теперь они — одно неразделимое целое.

Вот только зачем все эти знания скромному Андрею Потапову?

«Не Андрею Потапову, а брату Волку», — раздался в голове у него тихий шелест незнакомого голоса с нотками сарказма.

Тут-то к Волку и пришло окончательное осознание, что теперь он никогда не будет один. У него есть Кодекс и… у него есть многочисленные братья. Да-да, прямо сейчас он не может до них дотянуться, но точно знает, что в определённое время это будет доступно.

Ведь Кодекс действительно находится в душе и сердце каждого Охотника, объединяя их в единое целое. И от этого единения и понимания обретённого могущества, у Волка невольно навернулись слёзы на глазах.

— Слышь, Волчара, ты не впадай из крайности в крайность, — а это был уже Макс Самохвалов, который сидел с другой стороны от него. — То ты орёшь, теперь рыдать собрался? У тебя там кукуха на месте?

— А в глаз? — лениво поинтересовался Волк, скашивая глаза на слишком разговорчивого Паладина.

— Да не, вроде нормально всё, — хмыкнул Самохвалов.

— Волк, ты как? — спросил Андрей Андросов. Но спросил без беспокойства. Он явно понимал, что с ним всё в порядке. В основном ради того, чтобы завязать диалог.

— Где Сандр? — хмуро спросил Волк.

— Заш-ш-штрял, ш-ш-шука-ш-ш-шабака, — перед ним проявился расстроенный Шнырька с большой битой на плече.

И Волк тут же озаботился.

— Ну я так и ш-ш-шказал: ш-ш-шука-ш-ш-шабака! — дубина исчезла, а Шнырька недовольно сложил лапки на груди и нахмурил все четыре глаза.