Комендантский час

Одним прыжком он пересек эти два шага, упал, подминая под себя человека, рывком заворачивая ему руки за спину. И, только услышав, как закричал, завыл от боли Горский, Данилов почувствовал, насколько у этого человека слабая рука и какой он сам тщедушный и немощный.

– Товарищ начальник! – раздался на лестнице голос Белова.

Вспыхнули карманные фонари. Данилов поднялся.

– Обыщите его, зажгите лампу. Все свободны. Белов, останься.

Горский сидел на кровати. При свете лампы лицо его казалось обтянутым желтым пергаментом. Он раскачивался, словно от зубной боли, придерживая левой рукой правую.

– Нет его, гад!.. Нет!.. Он тебя найдет… Слышишь? Найдет! О-о! – Горский застонал.

– Слушай меня. Ты у Нинки убил моего лучшего друга. Я знаю, что меня накажут, но по военному времени дальше фронта не пошлют. Я – тебе трибунал.

Данилов положил руку на кобуру.

– Нет! Нет! – крикнул с ужасом Горский. Он прижался к стене.

– Сокольнический Вал… дом шесть, квартира десять… Он там будет завтра…

– Так-то, – Данилов опустил руку, – мразь.

Он повернулся и вышел.

Потом опять была дрезина, эмка, которую Быков вел на предельной скорости.

Уже стало совсем светло, когда они подъехали к райотделу. Данилов сразу же вошел к дежурному:

Через десять минут он докладывал о ликвидации банды. Начальник слушал не перебивая. Только когда Иван Александрович назвал адрес, тот сказал спокойно:

– Мы знаем, там уже Муравьев дежурит.

– Завтра туда приедет Музыка.

– Понял тебя. Выезжай.

У машины его ждал Белов.

– Останешься здесь. Я в Москву. Оформишь документы как положено и возвращайся.

МОСКВА. 15–16 АВГУСТА

Девушка в синей форменной курточке с зелеными петлицами ходила по квартире.

В большую амбарную книгу она заносила фамилии жильцов, номера телефонов, количество окон в каждой квартире. Это была новый уполномоченный штаба МПВО при домоуправлении. Когда-то этим делом занимался в доме старик пенсионер Соколов, но, после того как его по состоянию здоровья эвакуировали в Пермь, место уполномоченного несколько месяцев пустовало. Правда, жильцы не особенно жаловались. Соколов был личность въедливая и крайне пунктуальная, несмотря на преклонный возраст, обладал хорошей памятью, и график дежурств он просто держал в голове. Новый же уполномоченный была веселая и, видимо, добрая девушка. Дело это для нее новое, поэтому она, не стесняясь, у всех спрашивала совета, интересовалась, как работал ее предшественник. Слух о ее появлении немедленно распространился по дому, и жильцы радовались, что теперь можно будет хоть немного отдохнуть от железной руки старика Соколова.

Так ходила новый уполномоченный с этажа на этаж, из квартиры в квартиру. Настала очередь и десятой квартиры. Девушка позвонила туда ровно в половине девятого.