Комендантский час

Лишь только глаза привыкли к темноте, он увидел перед собой старичка с противогазом через плечо.

– Сидите, значит? – вкрадчиво спросил он.

И от одного его голоса у Игоря стало муторно на душе. Он понял, что ему ни за что не отвязаться от этого почтенного ветерана домоуправления и что придется доставать и показывать удостоверение, чего совсем не хотелось.

– Сижу, папаша, – все же бодро ответил Игорь.

– Знаете, на каком расстоянии виден с воздуха огонь зажженной папиросы?

Игорь вспомнил плакаты, которыми было обвешано муровское бомбоубежище, твердо сказал:

– Знаю, – и тут же погасил окурок.

– А документы у вас есть, что вы родственник Флеровой?

«Все же настучала вредная бабка», – подумал Игорь и ответил:

– А зачем документы, папаша, я разве на нее не похож? Многие говорят, что очень.

– Мне ваше сходство устанавливать некогда…

Игорь не успел договорить. От калитки процокали каблуки. Подошла женщина. Муравьев не мог хорошо разглядеть ее в темноте. Он только видел, что она по-мальчишески стройна и высока.

– К вам родственник, гражданка Флерова, – проскрипел ехидный дежурный.

– Ко мне? – Голос был низкий, чуть с хрипотцой.

«Курит, наверное», – подумал Игорь.

– Я к вам, Марина Алексеевна. – Муравьев встал. – Может быть, в дом пригласите?

Женщина открыла дверь и остановилась на пороге, приглашая:

– Прошу, родственник.

Осторожно пройдя темную переднюю, Игорь вошел в комнату. Он слышал, как хозяйка опускала шторы на окнах, потом щелкнула выключателем. В углу засветилась причудливая лампа: бронзовая женщина держала за стебель цветок лотоса. Зеленый мертвенный свет заполнил комнату, увешанную картинами.

– Ну, я вас слушаю, родственник.

«Латышская», – отметил Игорь.

– Я уполномоченный Московского уголовного розыска. – Игорь прибавил себе одно звание, доставая удостоверение.

– Так, – сказала Флерова, – любопытно.

И по тому, как у нее дрогнуло что-то в глубине глаз, как нервно пальцы начали перебирать спички в коробке, Игорь понял, что она чего-то боится. И тут само сердце подсказало ему нужное, вернее, единственное решение. Возможно, что именно в этот момент в нем родился следователь.

– Зяма? – почти крикнула Флерова.

«Вот оно, начало!» По спине Игоря поползли мурашки.

– Почему вы подумали о нем?

– Отвечайте! Ну! Быстро!

– Разве у вас один друг?

– Зяма собирался на фронт…

– Не лгите, вы знали, что он в Москве, он сегодня вечером должен быть у вас.

И тут случилось неожиданное. Флерова заплакала. Громко, навзрыд. Этого Игорь никак не мог предугадать. По дороге сюда он ожидал чего угодно: лжи, запирательств, сопротивления, наконец, но только не слез.

А женщина продолжала плакать. Игорь налил воды в стакан, протянул ей.