Кому верить?

Свекровь этой дряни до сих пор вспоминают с грустной улыбкой и безграничным уважением. Неужели она на что-то надеется? Идиотка, сама себе роет могилу и его ребёнка хочет утянуть.

Северянин злился, все мысли в голове были только о женщине выставившей его дураком перед всеми и укрывавшей все эти годы его ребёнка. Подогревая в себе злость, он не замечал проходящего времени и только напрасно терзал коня, на котором продолжал сидеть. Ксения появилась вслед за Лукианом.

-Миледи, что будем делать?

-Что вы имеете в виду? – не сразу поняла женщина.

-Сейчас или никогда. Перед нами наместник, либо вы говорите, что пошутили и надеялись его так повеселить, либо мы на деле подтверждаем, что отныне являемся суверенным королевством.

-Вы пьяны? Вы считаете, что я ради красивого слова истратила с таким трудом накопленные не за один год деньги, чтобы развернуть все нынешние перемены? – Ксения не ожидала, что кто-то, тем более Лукиан, может не воспринять все её действия за последнее время всерьёз.

-Тогда предложу герру Лейфу проследовать одному или с одним-двумя сопровождающими для беседы с вами.

-Да, извольте действовать, - буркнула женщина, ощущая себя обиженной.

Северянин к требованиям отнёсся абсолютно спокойно, словно перекипел уже, или как будто для себя всё решив.

Он был великолепен, скача по дороге, над которой нависали горы, сопровождаемый двумя воинами. Держась чуть впереди своих людей, буквально на полкорпуса коня, северянин держался хозяином положения. У Ксении засосало под ложечкой от страха надвигающейся на неё тройки матёрых воинов. Рядом с ней не было никого, кто мог бы противостоять прибывшим в случае боя. Лукиан украдкой бросил взгляд на спрятавшихся воинов среди камней на возвышенности, и видимо это придало ему уверенности, а Ксения, посмотрев на него, тоже успокоилась немного.

Наместник несмотря на презрение к сложившейся ситуации не чувствовал себя так уверенно, как казался другим. Он ощущал взгляды скрытых воинов и надеялся на благоразумие Ксении, что она не даст команду расстрелять его, пока он уязвим.

С каждым мгновением приближаясь к ожидавшей леди, он с неприятным удивлением отмечал, что она прекрасно держится в седле, что ей необычайно идёт слегка разлохмаченная причёска, свежий румянец на щеках, волнующиеся, наполненные тревогой глаза. Такая живая, трепетная, как хорошо бы было представить, что она ждёт его после долгой дороги, и сейчас бросится на шею, покрывая поцелуями лицо, шепча ласковые слова.

Не зря он запал тогда на неё, с ума сходил, желал, да и после, сколько ночей ему грезилось, что он обнимает её. Если бы с ним рядом не жило совершенство, подобному которому нет в мире живых, он бы не отпустил от себя Ксению.